Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 111 – Сим Симович

И Пьер Дюбуа впервые за многие месяцы просто хотел спать.

* * *

Грохот обрушивающихся сводов монастыря Святого Стефана в ушах Лебедева сливался с издевательским хохотом Шрама, который всё еще эхом отдавался в его сознании. Профессор лежал на ступенях алтаря, и его мир сузился до двух точек невыносимой, пульсирующей боли в раздробленных коленях.

Он видел, как стальная фигура его «лучшего творения» исчезает в дверном проеме, оставляя за собой лишь пепел и смерть.

— Не… не на того… напал… — прохрипел Лебедев, сплевывая на камни кровавую пену.

Его пальцы, скрюченные и дрожащие, впились в щель между плитами пола. Он не собирался умирать здесь, в этой древней братской могиле. Великие умы не уходят вместе с неудачными черновиками.

С чудовищным усилием, оставляя за собой жирный кровавый след на известняке, Лебедев пополз за алтарь. Каждое движение отдавалось в позвоночнике электрическим разрядом. Он дотянулся до скрытой панели, замаскированной под барельеф плачущего ангела. Секундная заминка — и биометрический сканер, всё еще работающий на резервных батареях, узнал сетчатку глаза своего хозяина.

Часть пола бесшумно ушла вниз, открывая зев тесной кабины технического лифта. Профессор буквально скатился внутрь, завыв от боли, когда его сломанные ноги ударились о металлический порог. Двери сомкнулись за секунду до того, как главный купол собора рухнул, похоронив под собой лабораторию.

Лифт падал вниз, в самую утробу горы, на уровень, о котором не знал даже 28-й отдел. **Уровень «Минус Шесть».** Личный бункер Лебедева.

Когда кабина замерла, профессор вывалился в стерильную белизну герметичного отсека. Здесь пахло не озоном пожара, а холодным антисептиком и консервирующим гелем.

— Активировать… протокол «Феникс»… — выдохнул он в пустоту.

— *Слушаю, профессор,* — отозвался спокойный, лишенный эмоций синтезированный голос.

Лебедев дотянулся до медицинского шкафа. Опрокинув лоток, он нашел то, что искал. Черный футляр с надписью **«Центурион-9»**. Этобыла не изящная сыворотка «Адам», призванная менять мир. Это был военный стабилизатор грубого действия — коктейль из синтетических эндорфинов, жидкого коагулянта и стимуляторов нервной проводимости. То, что кололи смертникам, чтобы они могли пробежать лишний километр с оторванной конечностью.

Он вогнал иглу прямо в бедро, через ткань пропитанного кровью халата.

Мир мгновенно обрел резкость. Боль не исчезла — она просто отдалилась, став чем-то посторонним, сухим фактом в его сознании. Сердце забилось с частотой отбойного молотка.

— Теперь… опора…

Он подполз к открытому стенду в центре комнаты. Там, на гидравлических растяжках, висел **«Атлант»** — медицинский силовой каркас, экспериментальный экзоскелет, предназначенный для парализованных солдат. Грубая конструкция из матовых титановых стержней, гидравлических шлангов и нейронных шин.

Лебедев, действуя с лихорадочной быстротой человека, у которого тикают последние секунды, начал закреплять на себе ремни.

* *Щелчок* — стальные обручи замкнулись на тазу.

* *Хруст* — нейро-интерфейс впился в порты вдоль позвоночника, соединяя мозг профессора с бортовым компьютером каркаса.

* *Шипение* — гидравлика приняла на себя вес его тела.

Профессор нажал кнопку активации. Экзоскелет дернулся, оживая. Титановые «ноги» выпрямились, с хрустом вытягивая сломанные конечности Лебедева в анатомически правильное положение. Он закричал, но крик быстро перешел в хриплый, торжествующий смех.