Книга Шрам: Красное Море, страница 140 – Сим Симович

Чем выше, тем сильнее становился ветер. Он шёл с моря, цеплялся за камень, рвал редкие кусты, трепал воротник. Пахло солью, пылью и старым дымом — где-то когда-то здесь уже что-то горело.

На вершине холма действительно оказалось кладбище. Несколько десятков низких могильных холмиков, кое-где — каменные плиты, кривые, в трещинах. Надписи выщерблены, многие — стёрты. Пара сухих деревьев стояли чёрными скелетами, ветви дрожали в ветру. Под ногами хрустели мелкие камни и обломки плит.

— Красиво, — вполголоса сказал Пьер. — Романтическое место.

— Для нас — удобное, — ответил Михаэль. — Мёртвым всё равно.

Они прошли между могил, выбирая точку с лучшим обзором. С холма открывался вид на деревню и склад: светлые пятна домов, мерцающие окна, тёмное прямоугольное тело здания на окраине. Чуть дальше — полоска берега и тёмное зеркало моря.

Пьер опустился на колено у одного из старых каменных надгробий, проверил линию горизонта. Надгробие закрывало силуэт от возможного взгляда снизу, при этом не мешая сектору. Камень был шершавым и тёплым — от дневного солнцаон до конца ещё не остыл.

— Здесь, — сказал он. — Я вижу склад, дорогу и половину деревни.

Он обернулся к Михаэлю:

— Ты — выше по склону, левее. Перекроешь подход с той стороны.

Немец кивнул и ушёл в тень дальше, по хребту. Через минуту в наушнике коротко щёлкнул его голос:

— Занял. Сектор вижу. От деревни до вади — под контролем.

Пьер лёг, устроившись за камнем, разложил сошки, плавно опустил винтовку. Металл впился в плечо привычным весом. Он включил тепловизионную насадку и медленно провёл прицелом по ландшафту.

Мир стал другим.

Там, где невооружённый глаз видел только темноту и пятна света, тепловизор рисовал живую, пульсирующую картину. Дома были холодными прямоугольниками, земля — серой массой. Люди выделялись яркими пятнами. На улице ходили двое — один у входа в дом, другой стоял у какого-то забора. У склада, на площадке, мерцали несколько фигур — часовой у ворот, двое у цистерн, ещё один сидел на ящике, курил: свет от сигареты вспыхивал и гас.

— Вижу минимум четверых у склада, — тихо сказал Пьер в общую линию. — Один у ворот, два возле цистерн, один сидячий. Тепловизор показывает ещё одного внутри, ближе к воротам.

— Принято, — отозвался Маркус снизу. — Мы ещё в пути. Дорога чистая?

Пьер сместил прицел чуть в сторону, ловя линию вади, по которой должны были идти свои. Вади было тёмным разрезом в земле, прохладным по тепловой картине, как шрам. Движения в нём не было — ни людей, ни животных.

— Вади чистое, — сказал он. — С деревни туда никто пока не суётся.

На секунду он перевёл прицел на саму деревню. Там тоже шла жизнь: в одном доме теплился огонь — видимо, кухня; перед другим двое спорили, жестикулируя, их фигуры горели ярко на фоне прохладных стен. Где-то таксично лаяла собака — в прицел её тепловая фигура была бесформенным пятном, скачущим вдоль забора.

— Местные ведут себя как обычно, — добавил он. — Паники нет. Похоже, они ничего не знают.

— Идеально, — тихо сказал Карим. — Главное, чтобы так оставалось до конца.

Пьер проверил часы. Времени с высадки прошло минут двадцать. Этого хватало, чтобы штурмовая группа подошла к началу вади. Где-то там сейчас двигались свои — тени в тени, железо на плечах, дыхание, сдержанное до минимума.