Книга Шрам: ЧЗО, страница 10 – Сим Симович

Здесь то же самое. Зона как джунгли. Опасная, мёртвая, соблазнительная. Артефакты как золото. Дорогие, редкие, смертельные. Люди идут за ними, умирают. Всегда так.

Легионер достал артефакт из подсумка. Рассмотрел при свете фонаря. Странная штука. Тёплая, мерцающая, живая почти. Говорят, их продают на чёрном рынке. За тысячи, десятки тысяч. Учёные изучают, коллекционеры покупают, бандиты крадут.

Ему всё равно. Его дело — охранять учёных и убивать нарушителей. Артефакты сдаст Левченко, как положено. Оружие на склад. Деньги уже получены. Контракт выполняется.

Костя скомандовал:

— По машинам.

Все сели в джипы. Двинулись обратно. Припять осталась позади, серая, пустая, мёртвая. Снайпер смотрел в окно на развалины и думал, что город похож на Банги. Те же руины, та же тишина, то же эхо войны. Только там война была живая, здесь мёртвая.

База встретила светом прожекторов и теплом казармы. Группа разгрузилась. Дюбуа сдал артефакты Левченко. Полковник осмотрел их, кивнул удовлетворённо.

— Хорошая работа. Три сталкера минус. Оружие на склад, артефакты в лабораторию.

— Что с ними делают? — спросил Пьер.

— Изучают. Учёные хотят понять природу аномалий. Зачем — не твоё дело. Твоё дело выполнено.

Наёмник кивнул, вышел. В казарме Рашид уже спал. Легионер разгрузился, почистил оружие, лёг на нары. Закрыл глаза, но сна не было. Видел лицо второго сталкера — белое, в поту, в ужасе. Глаза смотрели на череп на шлеме, и парень шептал: «Мертвецы пришли».

Да. Мертвецы. Наёмники в масках смерти. Для сталкеров они страшнее радиации, страшнее мутантов. Потому что мертвецы не прощают.

Дюбуа открыл глаза, посмотрел в темноту. Седьмой патрон в нагане лежал у бедра. Трое убитых сегодня. Плюс десять зомбированных утром. Тринадцать за день. В Мали бывало больше. В Тессалите за шесть часов больше семидесяти.

Цифры не значат ничего. Убийство как работа. Профессия. Функция. Машина работает, пока не сломается. А седьмой патрон ждёт, когда сломается окончательно.

Волк среди мертвецов. Живой среди живых, мёртвый внутри. Стая новая, но война та же.

Он закрыл глаза снова, уснул тяжело,без снов.

На следующий день после обеда Дюбуа пошёл на склад. Серёга сидел за столом, курил, читал газету жёлтую. Поднял глаза.

— Чего надо?

— Патроны к нагану. Семь и шесть десятых, дореволюционные.

Старик усмехнулся, затянулся.

— Наган царский, говоришь?

— Да.

— И патроны к нему хочешь?

— Хочу.

Серёга покачал головой, выдохнул дым.

— Нет у меня таких. И не будет.

— Почему?

— Потому что это музейная хрень, вот почему. Патроны к царским наганам делали до семнадцатого года. Сто лет назад, Дюбуа. Где я тебе их возьму? В антикварной лавке?

Пьер молчал. Серёга затушил сигарету, встал.

— Слушай сюда. У тебя ствол трофейный, старый, красивый. Понимаю. Легион, Банги, память. Но патронов к нему не найдёшь нигде. Даже если найдёшь — они гнилые, порох отсырел, гильзы треснутые. Выстрелишь — наган разорвёт руку.

Немного помолчав он продолжил.

— Вот и береги его. На память. А воевать с наганом в Зоне — самоубийство. Тут автоматы, пулемёты, гранаты. Твой наган против автомата — как камень против танка.

Легионер стоял молча. Серёга вздохнул, пошёл к стеллажу. Вернулся с коробкой чёрной. Положил на стол, открыл.

— Смотри. Кольт 1911, сорок пятый калибр. Американская классика. Семизарядный магазин, затвор автоматический, отдача тяжёлая, но управляемая. Глушитель в комплекте. И патроны Гидрошок — экспансивные, пуля раскрывается при попадании, рвёт ткани, останавливает наповал.