Книга Шрам: ЧЗО, страница 43 – Сим Симович

Удача явно кончилась. Если бы Пьер начал — сейчас был бы мёртв. Седьмой патрон был его по праву. Всегда его. Марсель, Зона, Киев. Но видно не судьба…

Старик абрал смерть на себя. Дюбуа остался жив. Опять. Как всегда.

Единственный выживший. Везде, всегда… из раза в раз…

Он засмеялся. Зло, горько, цинично. Рассмеялся в пустой ночной улице. Звук глухой,странный. Корабль Тесея. Многие доски уже заменены, но корабль тот же. Все товарищи мертвы, но он жив. Вся удача кончились, но он выживает.

Пошёл к гостинице. Город спал. Улицы пустые. Фонари горели. Тихо, мирно, спокойно.

А он шёл, словно волк в городе овец. Без нагана, но опять с чужой кровью на руках…

Удача кончилась у старика. Но у Пьера? Неизвестно. Может кончилась тоже, но лишь на миг позже. Может ещё держится. Может никогда и не было этой самой пресловутой удачи, только стечения обстоятельств и ничего более.

Старик умер сегодня. Дюбуа умрёт завтра. Или послезавтра. Или через месяц. Кто знает точную цифру?

Но умрёт. Обязательно. Потому что седьмой патрон Предвечной госпожи всегда выстреливает в срок. Вопрос только когда и в кого.

Время покажет.

Волк дошёл до гостиницы. Поднялся в номер. Лёг на кровать. Кольт под подушкой. Нагана больше нет. Чужое оружие, чужая смерть.

Заснул тяжело. Без снов. Без мёртвых. Только темнота.

Мирная, глубокая, временная.

Потому что завтра проснётся. Опять. Как всегда.

И будет жить. Дальше. До следующего седьмого патрона.

Который обязательно найдётся.

Ибо он всегда находится.

Проснулся в полдень. Голова тяжёлая, будто налита свинцом. Не от виски — два стакана не дают такого. От напряжения, от боя, от сыворотки в крови. Тело работало ночью на пределе. Адреналин, агрессия, рефлексы. Теперь расплата. Мышцы ноют, кости гудят, голова раскалывается.

Дюбуа сел на краю кровати, потёр лицо ладонями. Посмотрел на тумбочку. Кольт лежит. Наган нет. Впервые за два месяца нагана нет. Остался у трупа старого катали в подвале. Честно проигран, честно оставлен. Седьмой патрон выстрелил не в него.

Встал, оделся, умылся холодной водой. Лицо в зеркале чужое. Бледное, осунувшееся, глаза запавшие. Две недели после ранения, тело восстановилось, но душа нет. Мёртвые снятся каждую ночь. Сегодня не снились. Только темнота. Может от усталости, может от облегчения. Нагана нет — выбора нет. Жить дальше совсем не обязательно.

Вышел на улицу в час дня. Холодно, небо серое, ветер резкий. Ноябрь в Киеве. Город живёт обычной жизнью. Люди спешат, машины едут, магазины открыты. Пьер пошёл пешком, без цели. Просто шёл.

Голова пустая. Мыслей нет. Только шаги, только движение. Правой рукой двигал осторожно — плечо почти зажило, но ныло. Кисть работала, пальцы шевелились. Через неделю врач обещал полное восстановление. Сыворотка сделала своё дело. Корабль Тесея с новыми досками. Тот же капитан, другое тело.

Прошёл через Подол. Старые улицы, низкие дома, брусчатка неровная. Лужи в ямах отражали серое небо. Зашёл в пекарню, купил булку тёплую, съел на ходу. Вкус простой, хороший. Живой вкус. Не сухпаёк, не тушёнка из банки. Обычный хлеб обычного города.

Пошёл дальше. Мимо церкви, мимо рынка, мимо парка. Люди вокруг говорили на украинском, на русском. Смесь языков, привычная для Киева. Легионер слушал, не вслушивался. Просто фон, шум города. Не выстрелы, не взрывы. Мирный шум.