Книга Шрам: Легионер, страница 104 – Сим Симович

Пятнадцать минут передышки. Легионеры использовали — эвакуировали раненых в центр, перераспределяли патроны, подтягивали резервы. Сантос прорвался к культурному центру, вытащил Милоша и остатки гарнизона — пятеро живых из восьми, все ранены, но на ногах. Албанцы на рынке дожидались помощи, БТР пробился, забрал всех, включая Арбена без сознания, с проломленным черепом, но дышащего.

Два участка потеряны — мечеть и рынок. Три держатся — школа, больница, администрация. Периметр сжался, легионеры собрались в центре, круговая оборона, последний рубеж. Боевики чувствовали победу, напирали, орали, стреляли в небо отярости и радости.

Массон в рации, голос усталый, но твёрдый:

— Держаться до темноты. Ночью эвакуация вертолётами, вывезем всех. Подкрепление идёт, танки из Гао, будут к утру. Продержитесь шесть часов, шесть часов, потом всё закончится. Выживших наградят, павших помянут. Но сейчас — держаться. Любой ценой. Это приказ.

Шрам слушал, смотрел на город, на атакующих боевиков, на горящие здания, на трупы. Шесть часов. Триста шестьдесят минут. Двадцать одна тысяча шестьсот секунд. Каждая секунда могла быть последней. Для кого-то точно будет.

Перезарядил, взвёл затвор, поймал в оптику боевика с РПГ. Выдох, пауза, спуск. Выстрел. Попадание. Боевик упал, ракета покатилась по крыше, не взорвалась.

Следующий.

И следующий.

И ещё.

Пока патроны есть — стреляет. Пока руки держат оружие — защищает. Пока жив — выполняет приказ.

Потому что он легионер. И легионеры не сдаются. Никогда.

Продают жизнь дорого. Очень дорого.

И сегодня цена будет высокой. Для обеих сторон.

Кровь за кровь. Смерть за смерть. Война без правил, без пощады, без конца.

До последнего патрона. До последнего вздоха.

Третьего не дано.

Гарсия умер первым из тех, кого Шрам знал долго. Два часа дня, школа, западное окно. Испанец высунулся слишком далеко, целился в боевика на крыше, не заметил второго в переулке. Пуля вошла под бронежилет снизу, через пах, разворотила бедренную артерию. Гарсия упал, зажимал рану руками, кровь хлестала фонтаном между пальцами, тёмная, почти чёрная. Кричал, звал Деву Марию, потом просто кричал, высоко, пронзительно, по-животному. Медик добрался через минуту, пытался пережать артерию, перетянуть жгутом, но кровь не останавливалась. Гарсия умирал три минуты, сознание угасало, крики затихали, превращались в хрип, потом в булькающее дыхание. Последний вздох — и тишина. Глаза открыты, смотрят в потолок, не видят ничего. Крест на груди в крови.

Шрам слышал по рации, голос медика усталый:

— Гарсия двухсотый. Истёк. Ничего не смог сделать. Следующий.

Следующим был Ларош. Помощник, на башне, три метра от Шрама. Миномётная мина упала рядом, на крышу соседнего здания, десять метров. Волна качнула башню, осколки просвистели, один попал Ларошу в шею сбоку, перерезал сонную артерию. Кровь брызнула струёй, залила стену, пол, оружие. Ларош схватилсяза горло, глаза широкие, испуганные, рот открыт, пытается дышать, но вместо воздуха — кровь, булькает, заливает лёгкие. Упал на колени, потом на бок, дёргался, захлёбывался. Шрам не мог помочь — некогда, некому перевязывать, бой не останавливается. Продолжал стрелять, слушал как Ларош умирает рядом, хрипит, захлёбывается, затихает. Через минуту — тишина. Труп у ног, лужа крови растекается, капает через край площадки вниз.