Книга Рассвет, страница 168 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Грир спрятала синий велик между лестницами и кустами, поправила спортивную сумку на спине и проскользнула в темный, прохладный вестибюль. Школа представляла собой двухэтажное здание в форме кронштейна, построенное, видимо, еще при Юлии Цезаре. Подобно ратуше и почтовому отделению, она была сооружена из гигантских, внушительных, холодных, как лед, каменных блоков, которые затмевали обветшалые дома города, обшарпанные трейлерные парки и заброшенные фабрики. В перерывах между занятиями коридоры заполнялись гулом адской бури, сквозь который не могло пробиться ничего, кроме девчачьего визга.

Этим утром в школе было тихо, как в катакомбах. Грир на цыпочках прошла мимо пустующего кабинета. Было трусостью так неуверенно ступать по коридору, по которому она обычно расхаживала с важным видом, но она не могла заставить себя выпрямить спину. Издалека донеслась мышиная возня убегающих людей, но Грир их не видела и боялась кричать. Кроме того, насколько она знала Конана, он бы прятался в одиночестве.

Бам! Звук выстрела отдался эхом. Грир прижалась к ледяной стене. Выстрел раздался этажом выше. Если кто-то стрелял, значит было во что стрелять, и это была лучшая зацепка, какой Грир располагала. Она взбежала по лестнице. Показалась блестящая витрина с трофеями на втором этаже. Рядом с Грир взорвался фонтанчик с водой, – бам! бам! – металл промялся как фольга, и ее обдало обжигающе холодной водой.

Грир позволила воде сбить себя с ног и покатилась по течению вместе со спортивной сумкой и ее острым содержимым. Спряталась за дверным косяком. В голове промелькнули безумные образы из обучающих занятий по ОБЖ: что делать во время стрельбы в школе. Перед дверями громоздились шкафы, ученики лежали на животах за перевернутыми на бок столами, прислушиваясь к звяканью дверной ручки: тренер исполнял роль стрелка. Все хихикали, несмотря на хреновость ситуации, потому что, если не можешь посмеяться над возможностью смерти в самом нелюбимом месте на Земле, у тебя будет тяжелая жизнь.

Бам! Над Грир разбилось вдребезги стекло в двери на лестничную клетку.

– Стойте! – закричала она.

Бам! В двери пробили дыру.

– Стойте!– заорала она.

Эхо выстрелов длилось, наверное, сто лет, поэтому невозможно было определить, сколько раз ее имя произнесли вслух, прежде чем она его услышала.

– Грир? Грир?

Она прищурилась; в глаза лезли мокрые волосы, ресницы запорошило опилками, а в щеки впились осколки стекла. В пятнадцати метрах от Грир к ней шел Конан. Инстинкт подсказывал: что-то не так. Конан никогда еще не двигался так уверенно по этим коридорам. Но она узнала бы эту невысокую, пухлую фигуру где угодно. Пусть он и стоял более гордо, чем обычно. Пусть у него на боку, как дополнительная рука, торчал «Браунинг».

Он склонился над Грир. Она почувствовала, как мягкие пальцы Конана, горячие от выстрела, смахивают осколки стекла и опилки с ее лица и волос.

– Это папин лук? Ты притащила этот дурацкий лук?

Он непринужденно рассмеялся. Непринужденно рассмеялся… Конан Морган, парень, который не улыбался в школе уже полдесятка лет, который вздрагивал, проходя мимо некоторых шкафчиков, который поднимался, когда его сбивали с ног, с тупой покорностью человека, готовящегося к жизни у конвейера HortiPlastics. Сейчас он был свежим, жизнерадостным. Грир не доверяла улыбке на лице младшего брата. Она походила на красную ленточку.