Книга Закат, страница 117 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Грядут перемены. О да, без них – никак.

Теперь были видны не только глаза. Шарлин смотрела на опущенные головы, сутулые плечи и согнутые спины: бряк-кряк, бряк-кряк. Местные жители оживились как никогда раньше. Сначала подверглась жестокому обращению «мякотка», а теперь, что гораздо хуже, их старейшина, эта зомби-аксакал, была отправлена на тот свет вопреки всем правилам Неспешнограда. Конечности зомби задергались в безумном танце. Такие коленца вполне мог выделывать Фред Астер. Белые костлявые руки вздымались в воздух, беззвучно задавая вопрос без ответа: «Ну и кто теперь будет смеяться последним?»

Теплые руки вернули Шарлин в сидячее положение, вернули к реальности. Это была Этта Гофман. Судя по тем деталям, что Шарлин удалось выведать за эти годы, Гофман выдержала множество попыток психиатров и психотерапевтов растормошить ее безэмоциональное «я». «Хорошо, что ни у кого не вышло», – подумала Шарлин, лежа и умирая, наблюдая, как все остальные сходят с ума. Гофман терпеть не могла прикосновений сверх необходимой меры – и, желая облегчить участь этой женщине, Шарлин взяла Грир за здоровую руку.

– Нам нужно уходить, – прошептала она ей на ухо.

Грир кивнула. Гофман достала из рюкзака пакет для мусора. Она обмотала им левую руку Шарлин, чтобы предотвратить вытекание крови, и закрепила скотчем. Стоявший сзади Нисимура перестал пялиться на останки Шеф и с детским недоумением посмотрел на остальных.

– Развяжите «мякотку», – прохрипел он.

Личико бросился выполнять приказ, пока зомби, кряхтя, высыпали на тротуары вокруг него. Он торопился и поэтому действовал неаккуратно. Его руки в перчатках скользнули по влажной плоти «мякотки» к грудной клетке, и Личико сжал ее, ухватившись за торчащие ребра, как за поручни. Хотя он как можно мягче вытолкнул зомби на дорогу, та потеряла левую руку в процессе, и мертвеющий ум Шарлин попытался это оправдать. Ее левая рука в обмен на левую руку девушки-зомби – равновесие сохранено, обмен честный.

Пожалуйста, пусть это будет честный обмен.

Шарлин услышала, как носилки с лязгом опустились рядом с ней. Наблюдала, как Гофман счищает с них жидкую кашицу. Услышала, как Нисимура положил проклятый пистолет, прежде чем уложить ее на брезент, и почувствовала, как Личико связывает ее лодыжки и запястья кабельными стяжками. Затем увидела, как Грир пристегивает ремни носилок. Тело Шарлин взмыло вверх, и провисшие провода троллейбусной линии приблизились будто к самым ее глазам.

Все так быстро случилось. Она не знала, о ком думать. О Луисе? Своей матери, похожей на Шеф? Шарлин рассмеялась, почувствовав привкус крови. У нее был второй шанс побыть дочерью – родиться от укуса матери-природы, лишившейся рассудка.

Наконец-то они тронулись в путь – обратно в Мутную Заводь. Вся в мыслях об этом чудесном месте – об успевшем полюбиться новом доме, – Шарлин вспомнила еще кое о ком. Ричард!Ох, ей позарез нужно протянуть еще хоть немного, чтобы всем им рассказать. Когда Ричард появился четыре месяца назад, когда Шарлин Рутковски услышала его голос и узнала его полное имя, она поняла (даже спустя столько лет), что они с Луисом разговаривали с этим человеком в ту первую ночь, сразу после смерти Джона Доу.

Зима тревоги нашей…

Какой мудак это сказал? Какая разница, мудак-то прав был. На дворе – зима; Ричард Линдоф был полон тревог за себя. Он добрался до Форт-Йорка в середине июля, когда еще было тепло. Господе Иисусе, стоило раньше вспомнить, что Канада – край иглу и всякого такого дерьма. И вот холодная погода устаканилась, и вот Ричард вспомнил, что ненавидит холод. Он ведь именно поэтому прежде ошивался в Майами, верно? В Майами, Вегасе и Голливуде. Вот где настоящая жизнь… была. На его глазах телеканал Fox News назвал Майами «первым американским городом, на сто процентов захваченным зомби» (ну прям как в день выборов, ага). Будучи владельцем целой батареи внедорожников, Ричард помчался в другую сторону, то есть в Голливуд. Там он стал очевидцем огненной катастрофы, превратившей легендарное местечко в пепел. Но Вегас…