Книга Закат, страница 149 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Все, что я пытаюсь сказать таким умным людям, как вы, – что есть одна старая идея, концепция под названием «воспитание испугом». Кто-нибудь ее помнит? Вижу, некоторые кивают. Превентивное правосудие, друзья мои. Кто должен бить первым на самом деле? Злодей? Или лучше врезать злодею до того, как у него появится шанс? Печальная правда, ребята, в том, что ваш Совет неудачников никогда так не сможет.

Нисимура протиснулся сквозь последнюю шеренгу фанатиков и уставился на лицо Линдофа. На нос, на котором в ярком свете костра можно было различить следы пластической операции. Линдофу кое-что убрали, но явно недостаточно.

Нисимура шагнул к ящику-постаменту, и Линдоф посмотрел вниз. Его нос сморщился, тонкие губы победно изогнулись, а в блестящих голубых глазах вспыхнул огонек ликования. В этот миг время будто отмотали на пятьдесят лет назад: пятый класс, Линдоф – психованный задира, не умеющий себя контролировать, а Нисимура – удобный и послушный мальчик-японец, подчиняющийся хулиганам.

Нисимуру схватили за бицепс и резко дернули обратно в толпу. Он обернулся и увидел монстра хуже любого детского кошмара, хуже Миллениалиста Собы Аюми. Моргнул: нет, все же не монстр. Это был Личико. На остатках его лица невозможно было что-либо разобрать, но сверкающие глаза говорили сами за себя.

– Уверен? – прошипел Личико шепотом, неслышным в гомоне толпы.

– А ты как думаешь? – ответил вопросом на вопрос Нисимура, зная, что Личико не терпит лжи.

Личико кивнул.

– Поднимайся, – сказал он без колебаний. Нисимура не остался в долгу – тоже не колеблясь, положил руки на постамент, что был ему по пояс, и подтянулся. Линдоф не дал ему возможности встать рядом на равных, и оставалось полагаться на силу. Нисимура очень боялся оступиться и пустить коту под хвост пять лет работы, но держался молодцом. Он встал во весь рост и посмотрел на своих собратьев из Форт-Йорка с большей высоты, чем когда-либо хотел.

Нисимура посмотрел на Линдофа. Линдоф посмотрел на него. Личико доказал лучше любого: в новую эпоху судить людей по внешности – еще глупее, чем в старую. Но Нисимура хотел сыграть именно на этом. Линдоф очень выделялся из-за недоразвитой руки и сгорбленной спины, но в остальном он был посредственностью. Ни великих идей, ни господствующей идеологии, ни особого интеллекта. Неряха, хам и неотесанный мужлан. Все гадости в жизни он совершал просто потому, что мог. И ведь раньше так жили миллионы людей.

Линдоф вышел на передний край постамента. «Не будь его левая рука такой маленькой, – подумал Нисимура, – он бы сейчас в предвкушении потер ладони».

– Вы посмотрите! Это же Карл! Вы все знаете Карла. Это он сказал вам, что Совет – отличная идея. Это он сказал: «Давайте вообще не будем никуда приставлять охрану и посмотрим, что из этого выйдет». И мы видели, что вышло, правда? Лично я рад, что Карл решил присоединиться к нам. Потому что я, например, хотел бы получить ответы на некоторые вопросы. А вы? Ну а если Карл не сможет дать эти ответы, завтра утром его ждет расплата, правда? Если не сегодня вечером. Если не прямо сейчас.

Крошечная «прощальная комната» была обставлена в спартанском духе. Мебель оттуда вынесли еще до того, как Гофман приехала в Форт-Йорк, но она прекрасно представляла, что тут могло быть раньше. Дешевые письменные столы из ДСП с выдвижными ящиками, металлические стеллажи, шаткий приставной столик со сломанным принтером. Она много лет работала в РДДУ примерно в такой же обстановке.