Книга Я тебя нагадала, страница 30 – Татьяна Ма

В последних числах ноября Соня вместе с агентом поехала смотреть жилье. Это, кажется, была двенадцатая или тринадцатая квартира, которую онасмотрела. Соня уже отчаялась подобрать что-то такое, что устраивало бы ее во всех отношениях. Однако ее ждал сюрприз.

Как только она переступила порог квартиры, поняла: это то, что нужно. Ее даже не смущало, что жилье располагалось на последнем этаже нового семнадцатиэтажного дома. Соне понравилось, что кухонная зона была отделена от основного помещения островом с барными стульями и отличалась по цветовой гамме: бело-черные холодные оттенки кухни плавно сочетались со светлым деревом ламината и бежевыми стенами гостиной, куда приятно вписывались теплые мятные цвета текстиля. Кровать помещалась в нише, и ее можно было закрыть ширмой в виде шторы.

Стоимость квартиры-студии превышала те, что Соня смотрела раньше, но переезжать в помещение с ремонтом десятилетней давности и с мебелью, которой кто-то пользовался до нее, Соня не хотела. А в этой все было новенькое. К тому же Соня весьма выгодно продала московскую трёшку и могла себе позволить купить хоть и более маленькое, но комфортное жилье.

— Я согласна, — сказала Соня риелтору.

— Тогда оформляем документы? — обрадовался он.

Она кивнула.

— Вы сможете утрясти все дела с регистрацией и другими формальностями в кратчайшие сроки? — спросила Соня. — Я бы хотела переехать до наступления нового года.

— Все сделаю, — пообещал риелтор.

Он свое обещание выполнил. И Новый год Соня с Викой отмечали уже в новой квартире.

— Давыдова Софья Алексеевна? — спросил стоявший на пороге полицейский, как только Соня открыла дверь.

— Да, а что случилось? — плохо соображающая спросонья Соня, запахнула посильнее банный халат, который нацепила, заслышав настырный звук дверного звонка.

Они с Викой отметили Новый год вдвоем, всю ночь пили шампанское, смеялись, строили планы на будущее, а с утра — пожалуйста! — полиция зачем-то пожаловала.

— Вынужден вас арестовать, — заявил полицейский.

— В каком смысле? — опешила Соня.

— В прямом. Вы обвиняетесь в убийстве бывшего мужа Меркулова Вадима Дмитриевича.

— Как в убийстве? В каком убийстве? — ничего не поняла Соня.

— Жертву исполосовали филейным ножом, на рукоятке которого только ваши отпечатки.

Из-за спины полицейского появилось еще двое. Они схватили Соню и надели ей на запястья наручники.

— Я не виновата! — закричала она. — Это не я!

— Вы-вы, — приговаривал тот первый полицейский, что предъявил ей обвинение, пока двое других выталкивали ее из квартиры и тащили к лифту. — Мы все знаем о ваших мыслях и планах.

Они выпихнули ее из подъезда, прямо так, в халате и босиком. Шел мелкий снег, где-то вдалеке раздавались радостные крики — люди поздравляли друг друга с наступившим Новым годом — и почему-то слышался бой курантов. «Почему куранты бьют? Утро же», — пронеслось в голове Сони. Она споткнулась, упала в снег, а полицейские все тащили и тащили ее, не обращая внимания на ее крики, на то, что от обнаженных ступней Сони начал тянутся тонкий кровавый след, будто кто-то взрезал кожу тонким острым ножом.

Соня дернулась, попыталась встать, но перед глазами все плыло.

— Иди-иди, — толкал ее в спину один из полицейских.

— Мне плохо, — прошептала Соня и почувствовала, как вот-вот потеряет сознание.