Книга Я тебя нагадала, страница 38 – Татьяна Ма

Соня осознала, что для нее это будет не просто кофейня, а воплощение ее любви, подтверждение ее веры в то, что самые простые вещи могут принести истинное удовольствие и счастье.

Вода в ванной остывала, как и недопитый кофе в фарфоровой чашке, а перед мысленным взором Сони представало тихое кафе, каждая деталь которого была продумана до мелочей. Она твердо верила, что однажды ее мечта расцветет, как нежный цветок, и место это очарует всех, кто туда войдет.

Вздохнув, Соня открыла глаза. Какую все-таки непосильную задачу она на себя взяла. Не справится. Куда ей! Сомнения одолевали Соню все больше и больше. Ей хотелось все бросить, пока еще не поздно. «Вложу деньги и прогорю», — думала она. Тут же перед глазами вставал образ бывшего мужа. Вот он посмеется над ней, если узнает, что она затеяла бизнес, но ничего у Сони не вышло.

— Так не дай ему повода посмеяться! — пробормотала Соня вслух. — И вообще, ты это ради чего затеяла? Чтобы Вадиму нос утереть или чтобы свою давнюю мечту исполнить?

Соня преисполнилась решительности — больше никаких сомнений. Пойти работать в какую-нибудь кондитерскую или пекарню или же устроиться бариста она всегда успеет. А если не попробует с кофейней, не попытается воплотить мечту, то потом всю жизнь будет об этом жалеть. Конечно, хотелось поддержки. Когда-то Вадим загубил на корню озвученную Соней мысль открыть свое кафе. А ведь мог бы и поддержать. Глядишь, и по-другому у них все сложилось. Соня тут же начала себя упрекать: нашла, о чем жалеть. Кафе не кафе, Вадим бы все равно ей изменял. Нет, такая семья ей нужна не была. Лучше одной, без помощи, без одобрения. Так она хоть знает, что никто ее не подведет, потому что подводить было некому. Только она сама. Если она на себя не может положиться, то пиши пропало. Хватит сомнений. Слишком долго тебя, Соня, загоняли в угол, считая никчемной и несчастной. «Ты очень похожа на свое имя, Соня, — вспомнились слова Вадима. — Будто не живешь, а спишь». Спать она больше не будет. И сомневаться в своих силах тоже не будет. Пора пробуждаться и брать жизнь в собственные руки. Она не Соня, она — София, а значит, должна соответствовать — быть мудрой.

— Тело молодой женщины обнаружено в ванной. Жертве были нанесены множественные ножевые ранения. Раны наносились острым узким предметом, скорее всего, ножом для разделки рыбы… — звучал официально-безэмоциональный голос диктора из телевизора.

Затем крупным планом показали забрызганную кровью ванную комнату, накрытое белой простыней тело убитой женщины. Кое-где на этом белом саване виднелись бурые уже высохшие потеки.

— Беспрецедентная жестокость. Муж жертвы был в командировке и ничего не знал, — продолжал говорить журналист. — Здесь явно убийство на почве ревности или, может быть, зависти. Вы только посмотрите, что убийца сделал с лицом женщины…

Рука журналиста потянулась к простыне, приподнимая ее. Соня знала, чье лицо сейчас увидит. Ведь это она принимала ванну, ведь это она нежилась в тепле ароматной пены, ведь это она расслабленно потягивала кофе, откинув голову на полотенце, и не подозревала, что к ней подкрадывается убийца.

Монотонное вещание сводки происшествий прервал звонок в дверь. Соня, опять в халате и с чашкой горячего кофе в одной руке, пошла открывать. На пороге стояли полицейские. Все те же, что и в прошлый раз, и в позапрошлый, и до этого.