Книга Его версия дома, страница 35 – Хантер Грейвс

Кейт задумчиво обвела взглядом парк, потом посмотрела на меня. В её глазах читалась настоящая внутренняя борьба — желание против привычного страха.

— Знаешь что? Да. Я с радостью, — выдохнула она, и в голосе прозвучала искренняя решимость.

— Супер! Тогда... — я уже собиралась выпалить адрес, как из кармана Кейт раздался настойчивый звонок. Она поморщилась, с извинением глянула на меня и поднесла телефон к уху.

— Да, мам. — Её голос вмиг стал деревянным, почти строевым. Я знала, что она из семьи генерала, но не думала, что это так на ней сказывается. Дэниел-то вон — тот ещё гуляка.

— Мне обязательно... да, я поняла. Да, я скоро буду... — она будто хотела возразить, но тут же сдалась. Просто кивнула, словно мать видела её через экран. Лицо её снова омрачилось — тем самым привычным, закрытым выражением, с которым она ходила всегда.

— Прости, Джесс... — она сунула телефон в карман. — Кажется, сегодня даже судьба против меня.

Я почувствовала, как восторг внутри меня лопнул, как мыльный пузырь. И она это видела — в её глазах читалось такое же разочарование.

— Всё серьёзно? — не удержалась я. — Если не секрет, что случилось?

Кейт махнула рукой и устало фыркнула — жест, который я видела у неё впервые.

— Обычный семейный ад. Родители на совещании, а к вечеру ждут «важных гостей». — Она сделала воздушные кавычки, и в её голосе прозвучала неприкрытая горечь. — Нужно, чтобы дом сиял, стол ломился, а дочь генерала улыбалась и молчала. Стандартная программа.

Мы вышли за ворота парка, и утренняя идиллия начала таять на глазах. Но я не сдавалась.

— Погоди, какие ещё гости? — не удержалась я, ловя её за локоть. — К вам президент что ли приезжает? Или папа Римский?

Кейт горько усмехнулась, и в этом звуке было столько тоски, что мне стало не по себе.

— Хуже. Какие-то деловые партнёры отца, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — С важными лицами и скучными разговорамио деньгах и политике. Мне даже имён их запоминать не обязательно — всё равно через месяц будут новые.

— И что, ты обязана там быть? Можешь же сказать, что плохо себя чувствуешь!

Кейт посмотрела на меня с такой усталой жалостью, будто я предложила ей полететь на Луну.

— Ты не понимаешь, Джесс. В нашем доме «плохо себя чувствую» — не оправдание. Это признак слабости. — Она произнесла это с такой автоматической отрепетированностью, будто цитировала семейный девиз, выученный в детстве. — Моя роль — надеть правильное платье, улыбаться и вовремя исчезнуть.

Мы стояли у перекрёстка, и между нами снова вырастала эта невидимая стена — между моим миром, где можно притвориться больной, чтобы не идти на скучную вечеринку, и её, где каждое движение — часть чьего-то сценария.

— Ладно, — вздохнула я, сдаваясь. — Но если что... если станет совсем невмоготу, сбегай к Мие. Хоть в полночь. Дверь открыта. Мы тебе и пижаму найдём, и спальное место.

Она снова улыбнулась — на этот раз по-настоящему, и в её глазах блеснула та самая искорка, что я видела во время пробежки.

— Спасибо. Правда. — Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание добавила: — Может, в следующий раз повезёт.

Я смотрела, как она уходит, и в голове крутилась одна мысль: «Роль... Правильное платье... Вовремя исчезнуть...». Звучало это как-то слишком уж по-казённому. Как будто она не дочь, а статист в чьём-то спектакле.