Книга В холод, страница 76 – Нелл Уайт-Смит

Итак, вот он — огромный и отчаявшийся, великий и одновременно низведенный смертью до обычного безымянного трупа, какие неизбежно встречаются на склонах, а на частых для восхождения маршрутах служат и ориентирами. Я улыбнулся: этот мертвец стал вехой не просто в проложении пути, но в самом великом путешествии пытливой породы этого мира. Возможно, в последнем путешествии идущего мира, чья цель — нанесение на карту новых территорий и неизведанных земель. Я рад быть частью его, я рад, что он стал моей частью. Мне так несложно добраться до него, мне надо просто стремиться к себе самому.

Ориентир в пути. К будущему. Цели.

С этими мыслями я покинул укромное нутро Пугала, чтобы двигаться дальше пешком. До тела Отца Черных Локомотивов оставалось три или четыре часа хода, но дальше голему не следовало самостоятельно выбирать маршрут. Теперь за его передвижения нес ответственность я. Любая ошибка могла стоить жизни всем нам троим.

Пугало имел все, какие только придуманы, конструктивные особенности, позволявшие ему распределять вес при подъеме, карабкаться по крутым склонам, не вызывая за собой обвалы, и перебираться через небольшие трещины. Но его никак не назвать альпинистом, и он выполнял все ту же, общую для снегоходных големов, функцию — служить неустанным носильщиком и надежным убежищем при буре. Потому маршрут подъема на гору для него должен выбирать я, и выбирать осторожно. Тем более что здоровье моториста внутри Пугала не простит нам даже небольшой ошибки.

Задумавшись о несчастном, я вернулся к Пугалу и запросил данные о состоянии его здоровья. Как и ожидалось, за ночь ему стало хуже: продолжил развиваться отек легких. Почему — я не знал. Из-за травмы или из-за горной болезни с одинаковой вероятностью.

У нас имелся запасной кислород, и я приказал Пугалу его не жалеть. Но кислород в его случае не лекарство. Я искренне, я убежденно верил в то, что органику тоже нужно готовить для походов на север. Что концентрация на механике — эгоцентризм инженеров, и он будет стоить тем, кто им верит, жизней. Мотористверил Рейхару. Он умирает. Поэтому.

Если я прав и дело не в травме, а в климате, отек легких перейдет в отек мозга. Тогда, каким бы храбрым ни был этот моторист, он уже ничего мне не скажет. Он потеряет рассудок, затем умрет. И поэтому я обязан спешить.

Оставив его, я двинулся по направлению к возвышающимся впереди черным камням в легком стиле. Каждый лишний килограмм, взятый с собой, замедлит движение, скорость прокладки маршрута для Пугала и отнимет время у умирающего механика. На первый приступ я взял облегченный рюкзак, его содержимое позволит мне продержаться сутки до помощи Пугала в случае, если я сорвусь.

Шел я со всей должной осмотрительностью. Подъем не представлялся сложным, но среди мертвых восходителей есть две основные категории — новички и крайне опытные исследователи. Горы не прощают снисходительного к ним отношения никому и никогда. Все нюансы и сложности, какие встретятся при подъеме, просчитать заранее очень сложно, и даже на знакомом, хоженном многими экспедициями маршруте случаются смерти.

Иногда целые группы. За минуты. Полностью.

Некоторые из этих смертей мы получаем шанс расследовать после прихода следующей группы. Это делается по дневникам руководителя экспедиции и по заметкам рядовых его членов. Если речь идет о длительном сражении за жизнь в буре или срыве, то информация останется и обогатит тех, кто пойдет этим маршрутом за ними. Скорее всего, спасет жизни.