Книга Искусственные ужасы, страница 114 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Павел остановился у одной из дверей и за ней услышал голоса.

Приложив указательный палец к губам, Павел попросил свою команду не шуметь; он пустил Богдана вперёд, чтобы тот прислонил камеру поближе к двери. Собравшиеся фанатики не шептались, и их было слышно хорошо. Камера всё записывала.

Кто-то за дверью заговорил о какой-то пьесе и втором рождении Роберта; в этот момент Катю пронзила сильная фантомная боль. Будучи не в силах это терпеть, она тихоньковскрикнула, тут же зажав рот единственной рукой. Возможно, этого звука и не заметили бы, но тут заговорил Ренат:

– Катя, что с тобой? – встревоженно и совсем не тихо произнёс он.

За дверью послышалось:

– Кто решил побеспокоить нас в такой волнительный час?!

– Похоже, прятаться больше нет смысла, – произнёс Павел. Выставив пистолет вперёд и открыв дверь, он вошёл в просторную комнату. Следом за ним зашли и остальные.

Перед ними за большим накрытым столом сидело восемь человек. Три женщины, четверо мужчин и один мальчик. Сначала Павлу показалось, что он никого здесь не знает, пока его взгляд не упал на одну полноватую служительницу культа. В этот момент он не поверил своим глазам.

– Светлана Александровна, что вы здесь делаете? – растерявшись, спросил он, ведь перед ним сидела тётя Ани.

– Думаю, ты знаешь, что я здесь делаю, всё-таки парень ты неглупый, – произнесла она с жеманной улыбкой. – Ты мне всегда нравился, жаль, что Аня втянула тебя во всё это. И жаль, что ты так и не смог смириться с её смертью.

– Вы сейчас же всё мне объясните или, клянусь богом, я убью вас! – Павел направил пистолет на женщину.

– Ты думаешь, Роберт случайно оказался в жизни Ани? – хмыкнула Света. – Или вправду веришь, что его в её жизнь привёл этот неудачник, который даже художником никогда не был хорошим? – Женщина презрительно покосилась на Богдана. – Я слепая, но чувствую, что вы воняете своей бездарностью, – заявила она и сняла очки. Вместо глаз виднелись лишь тёмные впадины, где кожа затянулась, словно после ожогов. – Как видишь, дорогой Павел, я тоже заплатила свою цену – за талант всегда нужно платить. Что же касается твоей горячо любимой Ани, то Роберт избрал её. Вы были просто необходимыми винтиками в этой сложной для вас схеме. Он всё равно забрал бы мою племянницу, неважно, попросил бы её этот неудачник нарисовать портрет или нет.

– Я не неудачник, – снимая всё на камеру, внезапно парировал Богдан. На него навалилось чувство, что вот-вот произойдёт нечто ужасное.

– А как по мне, неудачник, – вставил Азамат.

– И даже внешне похож, – подтвердил мальчик.

– Если говорить уже максимально честно, – продолжила Света, – то ещё до рождения Ани я призвала Роберта в нашу семью. Я всегда завидовала своему брату, у которого был безумный талант к рисованию. Да, когда-то и я была бездарностью,как и все вы. Но Роберт пообещал мне талант за небольшую услугу и спустя много лет сдержал слово. Я хоть и любила свою племянницу, но её было уже не спасти: если Роберт чего-то хочет, он это получает. Но если тебе будет от этого легче, вини во всём меня.

– Мне уже никогда не будет легче, – процедил Павел.

Внутри него зрело что-то чёрное и ужасное. Нечто похожее он испытал ещё в замке Роберта, когда сначала пытал, а после убил одного из сектантов. Только сейчас это чувство было гораздо сильней и осознанней; зрение оставалось ясным, он полностью отдавал себе отчёт в происходящем. Сам Павел не знал, как описать это чувство, – возможно, желание высшей справедливости. Он и вправду больше жизни любил Аню и был готов умереть ради неё, но такой возможности не представилось, поэтому он решил ради неё…