Книга Искусственные ужасы, страница 142 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Ну, раз ты читаешь по моему лицу, наверное, мне можно не отвечать на твой вопрос. – Она с ним заигрывала, или ему показалось, но Богдан решил подыграть.

Конечно же, Софья ему нравилась, только сам он не мог разобраться, в чём причина. В том, что она похожа на Аню, или в том, что с ней легко и просто. А может быть, и то и другое.

– Ладно, ладно, ноль – один в твою пользу. – Она усмехнулась и развернулась, чтобы закинуть готовые овощи в кастрюлю.

После окончания дежурства они пообедали в общей столовой с другими постояльцами, хотя Богдан с радостью остался бы на кухне, но Софа настояла, а он слишком легко поддался её уговорам. Эта девушка – ураган, понимала ли она, какой шорох наводила в его жизни? Что-то ему подсказывало, что да, в полной мере. Про таких людей говорят: они любят играть с огнём. Это относилось и к Софе. И если бы однажды она между делом не упомянула про мраморную статую Роберта, которая стояла в подвале её отца, Богдан бы подумал, что Софья – просто плод его воображения. Такое вполне могло быть, учитывая всё происходящее в его жизни, а ещё эти синие таблетки. Успокоительное это, наркотики или антидепрессанты – неизвестно, работают – и ладно.

В тот же вечер они засиделись допоздна на кухне, болтая за второй или третьей кружкой чая. Богдан уже не следил за временем, потому что Софья оказалась интересной рассказчицей. Говорила про случившееся так легко и расслабленно, словно пересказывала не свою, а чужую жизнь.

– Если бабушка меня и любила, то точно не больше, чем мать. Иначе почему оставила ей квартиру? Я, конечно, не жалуюсь, тем болеечто мать спустя год так и не появилась. А я, признаться, была уверена, что она, как только узнает про наследство, сразу примчится – не за мной, конечно, а за деньгами. Мать та ещё шкура была, чёрт знает, где её таскало, но видела я её за всё время, может, пять-шесть раз или меньше. Приезжала, жаловалась на свою тяжёлую жизнь, а бабушка её накормит, напоит, деньги последние отдаст, а потом ходит по соседям – занимает. В детстве я этого не понимала, но стала постарше, лет четырнадцать мне было, когда она последний раз приехала к нам, всё сразу стало ясно. От неё разило какими-то духами, куревом. Тряпьё брендовое, это я по ярлычкам поняла. Поругалась с очередным хахалем, вот и вернулась к матери, опять запела старую песню. Я стояла за стеной, всё слышала. Как вспомню – аж тошно. Потому что меня она никогда не замечала. Вот я и стащила в тот вечер из её сумки пачку сигарет. Думала, может, хоть тогда заметит. Да что там, наутро она умчалась в свою тяжёлую жизнь, и больше мы её не видели. А я, как это ни грустно, пристрастилась. Я, по сути, и фотографировать-то стала, чтобы наскрести деньги на пачку Vogue. Вот так вот, даже не подозревая, мать повлияла на моё будущее. А там ниточка за ниточкой, и клубок событий привёл меня сюда. Вот поэтому говорю, что всё в нашей жизни не случайно.

– Интересная история, конечно, – отставляя в сторону остывший чай, сказал Богдан, – Странно такое говорить, но я даже рад, что ты сейчас здесь, несмотря на всё, что тебе пришлось пережить.

– Не больше, чем тебе, верно?

Он кивнул. И задумался, как бы сложилась его жизнь, если бы череда обстоятельств не привела его в это же место. Он бы никогда не встретил Софью и Аню, наверное, тоже. Жил бы с отцом, который постоянно его избивал, но мама была бы жива. И это главное.