Книга Искусственные ужасы, страница 22 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Он не знал о ней ничего, когда подошёл в парке, кроме её таланта в рисовании. А сегодня брошенная ею фраза про родителей отдавалась сожалением в груди. Нет, Богдан не считал себя плохим человеком, но поступок его был эгоистичным. И он очень хотел как-то исправить ситуацию, но не имел понятия как. Не знал лазейки, благодаря которой можно вывести Аню из этой смертельной игры. А её парень… Напрасно она рассказала ему всё. С другой стороны, могла ли девушка поступить иначе? Он не знал наверняка, но почему-то чувствовал, что нет.

Прошло меньше получаса с того момента, как Богдан покинул её квартиру. Но с каждой минутой беспокойство нарастало в груди. Не за себя, не за Аню. Он не пытался найти этому объяснение, просто хотел поскорее добраться домой. Прихрамывая, шёл через дворы, пытаясь хоть немного сократить путь, и жалел, что живёт так далеко от ближайшей станции метро. Чёртова нога! Чёртов отец! Богдан злился на себя, что забыл тогда про пиво, а теперь страдал от этого. Он не мог идти быстро, и, когда прибавил шагу, резкая боль прострелила ногу, заставив его вскрикнуть. Богдан остановился, а потом вдруг услышал вой пожарной сирены – такой оглушающий и противный, что он вызывал головную боль. Через какое-то время ужасные звуки стихли, а Богдан продолжил свой путь. Медленно, но упорно. Он даже позабыл о верещавшей на всю округу сирене, пока наконец-то не зашёл в свой двор.

Сердце пропустило удар.

Около подъезда стояла пожарная машина. Подойдя туда, где столпился народ, он увидел окно сплошь в копоти. Окно его собственной комнаты, с лопнувшим стеклом, которое выходило во двор, а сейчас утопало во мраке. Наружу всё ещё струился едкий дым, и ветер разносил его по округе.

Самые страшные мыслиполезли в голову, окутали его липкой паутиной, и он мысленно взмолился, чтобы матери в этот момент дома не было. На лбу выступили капельки пота, а страх сковал так, что было трудно пошевелиться. Никогда в жизни он так не просил о чуде. Но что ему ещё оставалось?

Борясь с собственным телом, Богдан направился к дому, расталкивая зевак. Ему было плевать на боль, сейчас он хотел знать только одно: жива ли мама.

Он не обращал внимания на крики людей, что летели ему в спину. Двигался упрямо вперёд, пока не подошёл к открытой нараспашку двери подъезда. Богдан уже собирался заскочить в тёмный проём, как вышедший навстречу пожарный преградил ему путь, схватил за руку, не давая пройти внутрь. Для пожарного это было главной задачей. Через стекло каски мужчина что-то говорил, но Богдан ничего не слышал. Сейчас ему хотелось не просто кричать – вопить что есть силы, но вместо этого он лишь молча пытался бороться с мужчиной, который силой удерживал его от ужасной ошибки. Только вряд ли в данный момент Богдан осознавал, что творит. Это ведь из его окна валил дым. И ему просто необходимо было попасть в квартиру. Убедиться, что на момент пожара мамы внутри не было. Она ведь так часто уходила из дома. Может, и сейчас она в целости и сохранности, даже не подозревает, что произошло? Стоит себе где-нибудь на кассе в магазине или прогуливается по парку. Или где ещё так часто пропадала мама, когда находилась не дома? Он, по правде говоря, не знал. Просто хотел верить в чудо.

Тут подоспел второй пожарный, помог оттащить его подальше от подъезда, и Богдан, хоть и упирался, был бессилен против двух здоровых мужчин.