Онлайн книга «Искусственные ужасы»
|
– …! – громко произнёс он название пьесы. Голова начала раскалываться с такой силой, что он мгновенно позабыл о боли в животе. Его затошнило. Казалось, вместо крови по его венам начала растекаться бурлящая лава, обжигающая горло. Кровь пошла из носа и ушей, заполнила рот, и он едва не захлебнулся. Глаза щипало. Зря он думал, что если не услышать произнесённые им слова, то они его не убьют. Франциск Морец предупреждал, что тот, кто произнесёт название пьесы, обречён. Эта агония продолжалась какое-то время, а потом внезапно наступило умиротворение. Голова перестала болеть. Чувствительность снизилась, но кровь по-прежнему покидала его тело, растекаясь огромной лужей. Он повернул голову набок, сплюнул, прочищая рот, и посмотрел на Адольфа Брауна. Актёр лежал на полу, его глаза, чудовищно красные от полопавшихся кровеносных сосудов,смотрели прямо на него. Рот слегка приоткрыт, а руки и ноги выгнулись настолько неестественно, что Гюнтер предположил: Адольфу пришлось гораздо хуже, чем ему, но он хотя бы быстрее умер. Рядом с его телом лежал револьвер из белого золота, который, как помнил Гюнтер Кляйн, носил название «Фобос». * * * Загробный мир Адольф Браун представлял немного иначе. Готовясь к роли Смерти, он читал много литературы на эту тему. Но нигде не говорилось о чёрной глади с огромной ямой впереди. Все представляли загробный мир куда более изощренным, чем он был на самом деле. Возле ямы стоял другой актёр, которого Адольф хорошо знал. Здесь Хартман Кляйн выглядел точно так же, как в день убийства. – Что ты здесь делаешь? – спросил Адольф. – Убийцу всегда встречает его первая жертва, – спокойно ответил Хартман. – Помнишь, как ты это сделал? – Нет, – соврал Адольф. – Это произошло на моей кухне. Я отвернулся, чтобы приготовить тебе кофе, а ты воткнул кинжал мне в спину. Кажется, тогда ты был под кайфом. Может, я сам виноват, что впустил тебя в свой дом? – Может быть, – ответил Адольф. Из ямы послышались мучительные стоны, жуткие крики и голоса. Тысячи голосов, которые сливались в чудовищный хор. – Здесь находятся все жертвы Мегиддонского кинжала. Не только те, кого убил ты, – указывая на пропасть, пояснил Хартман. – А ещё здесь твоя мать, она сама захотела в яму, чтобы дождаться тебя. Из всего этого хора душераздирающих стонов Адольф вычленил слова матери, лежавшей там вместе с другими мертвецами: – Жалкая посредственность, неудачник, конченый наркоман, – выкрикивала она сыну. По лицу Адольфа потекли слёзы. А он-то думал, в этом месте плакать невозможно. – И что теперь? Это конец? – Конечно нет. – На этот раз Хартман улыбнулся. – Для тебя всё только начинается. Ты будешь очень долго падать в эту яму, лететь, осознавая свою жизнь, а когда приземлишься, тебя разорвут на части тысячи голодных ртов. Чтобы ты снова оказался здесь и снова упал к ним. И так до бесконечности. А бесконечность не заканчивается никогда… * * * Когда Гюнтер не поднял трубку, Марил решила подняться к нему сама – этот полицейский был не из тех, кто отменяет встречи в последний момент. Как только она начала стучать, дверь открылась сама по себе. Пройдя в квартиру, она, едва не вскрикнув, вовремя прикрыла рот ладонью.В нос ударил металлический запах крови, которая растеклась по паркету от тел двух мужчин, лежавших в стороне. Одним из них был Гюнтер. Не теряя времени, Марил вызвала скорую, понятия, правда, не имея, есть ли здесь хоть кто-то живой, но ей это казалось правильным в данной ситуации. Когда её вызов приняли, она тут же подошла к Гюнтеру. На мгновение ей показалось, что он уже мёртв, – таким бледным выглядело его лицо. |