Книга Искусственные ужасы, страница 281 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Такси остановилось и прервало ход его мыслей. Они ехали дольше, чем он рассчитывал: не учёл пробки. До начала постановки оставалось совсем немного времени, стоило поспешить. Богдан быстро поднялся на нужный этаж и открыл дверь своим ключом. В квартире стоял жуткий запах затхлости и сырости, а может, ещё чего-то – он не мог определить.Павел лежал с широко открытыми глазами и не шевелился. На долю секунды Богдан решил, что опоздал, что его история уже закончена, но тот внезапно произнёс два слова:

– Привет, панк.

Богдан даже вздрогнул, но подошёл к другу, который сейчас больше походил на живого мертвеца.

– Я думал, ты уже умер, – признался Богдан.

– Не дождёшься, я переживу вас всех, – хриплым старческим голосом заявил Павел, и болезненная улыбка исказила его губы.

– Я знаю. – Богдан попытался улыбнуться в ответ, и слеза скатилась по его щеке, оставляя мокрый след. Он правда не хотел, чтобы Павел умирал, но, смотря на его лицо, понимал, что это почти невозможно. – Сегодня всё закончится, у нас есть Мегиддонский кинжал.

– Можно мне на него посмотреть? – с трудом приподнявшись и опираясь на спинку дивана, попросил Павел.

– Конечно, он твой. – Богдан аккуратно вложил артефакт в руки уже даже не друга, а скорее брата, с которым ты часто ругаешься, иногда всем сердцем ненавидишь, но именно он становится тебе ближе всех остальных. Он сел рядом с ним, хотя знал, что уже надо бежать, ехать в театр, но разве одна минута что-то изменит?

– Спасибо, – сказал Павел, рассматривая кинжал, такой тяжёлый, увесистый и острый.

– Представляешь, а у меня сегодня день рождения, – произнёс Богдан, отведя взгляд, чтобы Павел не видел его слёз.

– Прости меня за всё, – услышал он, а потом ощутил сильную боль и холодное лезвие, вошедшее ему в подбородок.

Богдан повалился на пол. Ему хотелось закричать, но он не мог даже сделать вдох. Последнее, что он увидел, – это сползающего с дивана живого мертвеца, в глазах которого горел безумный огонь. Комнату словно накрыло алым покрывалом.

Павел ощутил, как тепло растекается по всему его телу, а Богдан – холод, какого не испытывал никогда прежде. Один умирал, чтобы другой остался в живых. В зеркале Павел увидел Мегиддона, смотрящего на него и улыбающегося жестокой улыбкой.

В следующее мгновение глаза Павла закрылись, и он провалился во тьму.

* * *

Зрители уже сидели на своих местах и ждали начала представления. В театре, как и предполагалось, яблоку негде было упасть, кто-то даже сидел на отдельно вынесенных стульях, что было грубым нарушением правил пожарной безопасности. Кто-то ожидал спектакля стоя, оказавшись в театре по знакомству. Такого количества людей эти подмостки ещёне видели. Царило давящее молчание. Ощущение, что вот-вот произойдёт нечто невероятное, сковало всех единой цепью.

За кулисами расположилась вся театральная труппа, каждый волновался по-своему. Густав, которому впервые приходилось заменять актёра, всем сердцем надеялся, что сегодня этот кошмар закончится. Он не думал о том, что будет завтра, когда журналисты опубликуют свои статьи о безумии, которое должно произойти на сцене. Он думал только о своём сыне. Ангел не сказал ему об одной большой проблеме, внезапно свалившейся на них. Не хотел его волновать. Хотя мысли о том, что, может, стоит всё отменить, пока не стало поздно, посещали его голову. Ангел нервничал как никогда. То, что Богдан всё ещё не появился, – крайне дурной знак.