Онлайн книга «Дахштайн»
|
Ведьма прижала кулак ко лбу. Она моргала, пытаясь подавить выступившие слезы. Подбородок Хокс задрожал, голос сорвался на высокие ноты. – Элишка? Ты послал неопытную девочку в логово Сатаны? Ты в своем уме, святоша? Слезы потекли из ярко-зеленых глаз. Не сдержавшись, она разрыдалась. – Элишка, скорее всего, уже мертва! Ниотинский поджал губы и вновь открыл дверь машины, выбираясь. Чувствуя противно колющую внутри вину, он взглянул на Хокс. – Мне жаль. Полежи, я скоро. Дэн – М-м-м-м-м, – мычал Фил, удивленно тараща на меня глаза. Да, удивленно, а не испытывая страх. – Вот зачем ты приехал? Я не могу отступить! – с горечью рычал я, сдавливая его шею. Внутри разлилось знакомое хищное предвкушение, смешанное с досадой. Что я делаю? В памяти, как назло, всплыли детские воспоминания о том, как мы с Филом на мизинчиках клялись друг другу дружить вечно. Взгляд зацепился за дурацкую родинку у Митсона над губой, которую он мальчишкой всегда раздирал до крови, чтобы казаться более мужественным. И как мы с ним потом смеялись над этим. Я почувствовал, как глаза наполнились влагой, и сжал зубы до скрежета. По моим щекам пробежали две слезы, возле сердца по воображаемой мраморной скорлупе зазмеилась третья трещина. Фил задергался, и я с рычанием отнял руки с его шеи, осознав, что не могу. Не могу лишить его жизни! Стоя перед Митсоном на коленях, я зло запустил когти в ковер из шкуры, на котором лежал Фил, разрывая в клочья. Хотелось кричать, но я лишь рычал, слушая, как истошно быстро стучит сердце друга. Скотч на его губах натягивался полумесяцем и опадал, Фил хватал воздух ртом. – Слабак! – раздалось за спиной. Чертова Лилит. Не оборачиваясь, я прорычал: – Ну да, это же так легко. Особенно с близкими, да? Помнишь, ты мне сказала, что первое убийство, как первый раз? Я уверен, что твой первый раз был чудовищным, так что учитель из тебя не важный. Она прожгла меня взглядом, задрав подбородок. Резко засмеялась, но кивнула, будто соглашаясь с моими словами. – Я сама это сделаю. Убирайся! Моя новая сторона личности извращенно думала, каковы на вкус глаза Фила и что я увижу, когда съем их. Даже представил, что кофейные радужки Элишки могут отдавать моим любимым напитком. Друг смотрел на меня не отрываясь. В его взгляде я прочитал понимание, и это меня убило. Сухой ком в горле мешал дышать, раздражая. – Я останусь, – ответил упрямо, сжав челюсти до боли. – Дэн, выметайся! Нужно встать с колен и шагнуть за порог. Я знал это, как и то, что, войдя в двери «Дахштайна», Фил и Элишка подписали себе смертный приговор. – Прости меня, – кинув последний взгляд на друга, я открыл дверь и обернулся. Лилит шла следом. Она кивнула, холодно растянув губы в ухмылке, подождала, пока переступлю порог, и закрылась на замок. Кусая в отчаянии кулак, я сполз по стене, прислушиваясь к тому, что происходило в комнате. Сначала там было тихо, но спустя пару минут раздались отчаянные крики и глухие удары. За окнами отеля бушевала метель, воя и дергая ставни. Оскалившиеся человеческие лица показались на стене возле номера, который сняли Фил с Элишкой. Они разевали рты, будто крича мне что-то, бились в стену, натягивая ее, словно младенцы кожу на материнском животе. Я давно понял, что лица в стенах – это души, которые Фер Люций особо выделял. Не пожирал их, а мучил, не даруя желанного забытья. Что, если Фил с Элишкой пополнят их ряды? Будут точно так же пытаться выбраться из стен? |