Книга Дахштайн, страница 66 – Юлия Макс

Гневно сверкая глазами, я появилась в зеркале заднего вида.

– Ну, здравствуй, Грегор, – прошипела я, напуская ужаса, но, как всегда, на кардинала это не подействовало.

– Лилит! – полувыдохнул-полупростонал он с мукой.

Его любовь была для меня как раскаленная лава. Физически обжигала.

– Перестань! – крикнула я, и Грегор отвел взгляд.

– Тебе не надоело служить ему?

Я раздраженно закатила глаза. Ниотинский уже однажды задавал этот вопрос. Казалось, Грегор знал, что я чувствую. Не понимаю, как такое возможно, но он знал меня лучше, чем Повелитель.

– Мальчик у тебя? – снова спросил кардинал, жадно всматриваясь в мое лицо.

– Да, как и суждено.

Я чувствовала, как кожу начинает печь от взгляда синих глаз. Грегор протянул руку и коснулся зеркала. Я зашипела. Кардинал отдернул пальцы и сжал их в кулак, будто стараясь удержаться от попытки извлечь меня из отражения.

– Зачем пришла?

– Позлорадствовать, – искренне ответила я, победно улыбаясь. – Ты так миндальничал с Дэном, что потомок сам угодил ко мне в руки.

– Дэниэль чист, он не останется у вас надолго.

При всей долгой жизни, наивная упертость, с которой Грегор верил в свои идеалы, раздражала.

– Посмотрим, святоша. Кому, как не тебе, знать, что я имею опыт в искушении добра?

Я медленно обвела языком губы, глядя на кардинала. Ниотинский, казалось, забыл, как моргать. Глаза зажглись, словно два сапфира. Дыхание Грегора изменилось. Зная, кто я, зная, что я, он не отказался от чувств ко мне. Прах его возьми!

– Я найду вас. Хочу увидеть тебя без зеркал, Лилит!

Выражение глаз кардинала напоминало взгляд больной собаки, когда хозяин решает добить ее. Мне хотелось вырвать ему сердце, чтобы не мучился. За несколько веков, что мы не виделись, его лицо прорезали морщины, молодость постепенно оставляла Грегора, но он оставался все тем же Великим инквизитором, который с наслаждением жег и топил ведьм в Бамберге.

– Если мы встретимся лично, обещаю, ты умрешь, Грегор. Так что осторожней с желаниями.

Не прощаясь, я испарилась с зеркальной глади и вернулась в «Дахштайн». Почему-то в этот раз его слова задели и вызвали давно забытые воспоминания.

Помню, как сейчас: Бамберг, 1630 год. Служанки затягивали мне корсет из китового уса, делая тонкую талию еще тоньше. Люций готовился встречать важных гостей. Тогда я была дочерью бургомистра Бамберга и самой завидной партией в округе.

На улице поднялась какая-то суета. Я сделала шаг к окну. Подъехал экипаж, запряженный взмыленными лошадьми, из которого гордо выступил молодой высокий мужчина. Я столько знала о нем еще до того, как он вышел. Грегор был ошибкой природы и Божьим помазанником. На широких плечах лежала бордовая мантия. Мое нутро дрогнуло, но я не шелохнулась. Великий инквизитор.

Фер Люций, а вернее, – Люц Хёле, как звали его в Бамберге, – играя роль бургомистра и моего отца, встретил гостя, а затем пригласил в особняк. Что ж, теперь мой выход.

Я отметила то, как он смотрел на меня. Взгляд Великого инквизитора прошел две стадии, начиная с удивления и заканчивая вожделением. Казалось, взглядом он ласкает мою кожу – так красноречиво смотрел Ниотинский. Замечу, что, следуя строгим правилам, мне почти удалось за белилами скрыть природную красоту, уродуя лицо, иначе бы мою персону в скором времени обвинили в колдовстве.