Книга Иная Богемия, страница 140 – Юлия Макс

За окном раздался звук мощного мотора. Приехал Фауст. Дэниэль сунул нос в его записи, потом быстро просмотрел те, что были у Яна, и отстранился. Запустив руку в волосы, он крутил прядь волос и мерил гостиную широкими шагами.

– Что-то вспомнили? – не выдержал Ян, наблюдая, как и Карл, за его мельтешением.

– В документах много интересного, но нужного нет. Вчера и сегодня, пока ехал к вам, я все думал о старой и самой известной упырице из легенд. Все, что я знаю о вампирах в Чехии, основано на легенде о принцессе Элеоноре фон Шварценберг[55].

– Лобковиц? Восемнадцатый век? – уточнил Карл, мысленно вспоминая прочитанное о том периоде.

– Да.

– Не помню, чтобы читал саму легенду, только общие исторические факты. Она умерла от какой-то женской болезни.

– Рак матки, – подтвердил Воганька.

– Да, но ее легенда в сегодняшних реалиях приобретает ясность.

– Если предположить, что это не легенда? – Ян заинтересовано подпер подбородок рукой, приготовившись слушать.

– Вы не знали ее? – живо спросил Фауст.

– Я был пражским монахом, летописцем. С принцессой знаком не был.

Сухость в голосе Воганьки граничила с предостережением больше не задавать ему вопросов, что удивило Карла. Это вполне могли быть лишь плохие воспоминания, но он снова насторожился и иногда поглядывал на Яна так, словно пытался прочесть его мысли.

– Прошу, Дэниэль, поведайте нам краткую версию.

По лицу Фауста Карл понял, что странность поведения Воганьки он тоже отметил.

Телефон Карла мигнул сообщением от Вильгельма. Он написал, что подъехал к воротам. Карл ответил «войди» и отложил мобильный.

Вильгельм кивнул присутствующим и устроился на стуле рядом с Карлом.

– Элеонора Лобковиц, как вам известно, стала женой Адама Шварценберга в тысяча семьсот первом году. Их союз считался прогрессивным для того времени, так как Шварценберг отдал бразды правления Чешским Крумловом своей жене. Чем занимался он – говорить не буду, не столь важно. Так вот, долгое время у них не было детей, и тогда-то и начинается сама легенда, которая рассказывает о том, что хозяйка города приручила двух волков, пила их кровь и принимала багровые ванны. Охоту на волков в своих землях она вообще запретила, издав специальный указ. В то же время в лесах начали пропадать жители окрестных деревень. Тогда Элеонору обвинили, что это волки бесчинствуют. На что она ответила: «С чего вы взяли, что это волки? Может, это упыри!», и сама возглавила масштабную охоту на последних. Интересно, что есть реальные доказательства: под Крумловом десять лет назад обнаружили захоронения одиннадцати тел в металлических гробах. Головы были отрублены и лежали в ногах, а между зубов – каменные распятия.

Дэниэль замолчал и осмотрел присутствующих, очевидно, ожидая вопросов, которые последовали незамедлительно.

– Допустим, легенда правдива. При чем тут вообще артефакт?

– Я продолжу, а потом отвечу на ваш вопрос, – кивнул Фауст и потер шею в том месте, где у него виднелись странные шрамы. – Ее высказывание попало на период массовой вампирской истерии в Европе. Народ считал волков союзниками Дьявола и помощниками вампиров. Запрет на отстрел волков, ночной вой над Крумловским замком и роды в сорок один посчитали колдовством. И на замок, и на княгиню начали смотреть с опаской. Помните про волков? Они действительно всюду следовали за ней, совершенно ручные. Она любила их настолько, что… – Фауст достал телефон и продемонстрировал картинку. Карл с интересом взглянул на бледную женщину с усталым лицом и живыми глазами. – Я вспомнил о княгине вчера и сразу начал искать все, связанное с легендой. Вот, глядите, картина «Портрет в охотничьем костюме» примечательна тем, что в левом нижнем углу у волка есть ошейник, а на нем надпись. Если вы присмотритесь, то увидите слова на латыни, попавшие на полотно: «Против зла смерти». Причем обнаружили волка на картине лет двадцать назад при реставрации, когда раскрыли второй слой. Ранее угол был закрашен.