Книга Иная Богемия, страница 93 – Юлия Макс

– Я заказал нам обед.

Энн подняла брови, но ничего не ответила. С одной стороны, бесило его самоуправство, с другой – она пыталась понять. Средневековый король в современном мире – что могло быть нелепее. Стоило бы посочувствовать писателю, который захотел бы создать такую неправдоподобную историю.

Когда заказ принесли, Кинских одобрила его выбор: запеченный картофель с говяжьим, еле прожаренным стейком.

– А вино вы тоже заказали?

– Вино? Заказать вам? – не понял он.

Она улыбнулась и покачала головой:

– Не мне. Себе.

– Терпеть не могу вино, – скривился он.

– Хм-м. Странно, ведь вы его большой поклонник, судя по историческим записям, да и сколько виноградников вы завезли в Богемию.

Лицо Карла приобрело грустное выражение.

– Да, я любил вино ровно до пятнадцати лет.

– Поделитесь историей? – оживленно спросила Энн, забыв про еду.

– Я вам обещал, – кивнул он. – Когда мне было пятнадцать, я дружил с будущим папой Римским и юным герцогом. Втроем мы выпивали и приглашали девиц. В один из таких вечеров мои друзья распорядились принести два бочонка с вином и позвали девушек для услады чресел. Когда мы опьянели, друзья уединились, а я нет. Хотя, не скрою, очень хотел. Но не стал, так как был обручен с Бланкой, которая осталась в Париже, а мы тогда гостили в итальянском городке. Наутро друзья отбыли, а меня разбудил слуга к завтраку. Мне было очень плохо, – он посмотрел на Энн ухмыльнувшись. – За завтраком я не съел ни кусочка, сдерживая тошноту. Но от запаха еды через несколько минут выбежал на улицу, где изверг выпитое за вчера в ближайшие кусты. Пока приходил в себя, во двор выбежал слуга, громко крича. После того как я встал, моя свита приступила к трапезе. Еда оказалась отравлена. Все, кто был за столом, умерли. А меня спасло вино. С тех пор я его ненавижу, но отдаю ему дань уважения за спасение своей жизни.

Пораженная, Энн не нашлась что сказать. Она читала, как часто покушались на жизнь короля в период его правления, но об этом случае не знала. Карл молча принялся за еду, и Кинских сделала то же самое.

Из своей порции Карл съел только мясо, запив его, как и Энн, малиновкой[46]с кубиками льда. Промокнув губы салфеткой, он чуть наклонился в сторону Энн:

– Вы не хотите рассказать мне о смерти вашего друга?

– Нет! – резче, чем следовало, отрезала Энн.

Карл отодвинулся и сложил пальцы в замок на столе.

– Упыризм так не работает. Человек должен быть жив или, по крайней мере, при смерти, чтобы начался процесс перерождения. В любом другом случае получится тот, кого мы сегодня с вами откапывали полдня.

Кинских нервно улыбнулась, принимая объяснения. В зале появился официант, и она попросила счет.

– Я заплачу.

Карл отвел ее руку с банковской картой. Повозившись с мобильным, он перевел деньги. Энн все время наблюдала за ним, делая мысленные заметки: всегда уверенный в себе мужчина начинал нервничать, не когда видел мертвеца или влколака, готового его убить. Нет. Он тушевался перед техникой и прогрессом, напоминая подростка, которому в детстве отказали в покупке компьютера.

* * *

Покинув кафе, они вернулись к машине, и, чтобы как-то оттянуть момент дальнейшего поиска закопанных мертвецов, Энн нелепо предложила:

– Хотели бы попробовать вести машину?

– Полагаю, это плохая идея, – протянул Карл. При этом его взгляд говорил об обратном.