Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 108 – Эдди Кан

– Что на этот раз, Чин? – спокойно спросила Мирэ, неосознанно копируя манеру Джина в общении.

– А я-то думаю, откуда запах гари! У кого-то начало подгорать… – Взмахом руки Мирэ перебила Сон-Хо, которому только дай волю. Видимо, он слишком буквально понял приказ Джина защищать ее от любой угрозы. Но от Минджи Мирэ не нужно было спасать. С конкуренткой она могла справиться голыми руками.

Уничижительно посмотрев на Сон-Хо, Минджи подошла вплотную к столу Мирэ и уперлась в него кулаками.

– Все еще бьешься за дело Ханьюла? – рявкнула она. – Я слышала, его экспонат увозили на Чеджудо для исследования, но ты и там его нашла и сунулась в дела университета.

– Да, сунулась. – Мирэ встала из-за стола, чтобы не смотреть на конкурентку снизу вверх. Теперь они стояли вровень друг с другом. – Это называется выполнять свою работу, Минджи. Ты чем-то недовольна?

– Верно подмечено, Вон, – процедила она. – Мне плевать, куда ты суешь свой нос, хоть в Лувр! Но, как я выяснила, ты поднимала вопрос по живописи Сохо? – Минджи склонила голову набок. – Это мое дело, а ты посмела влезть в мой кабинет.

– Не такое большое преступление, учитывая, что тебе можно поставить раскладную кровать в моем офисе, Минджи, – отсекла Мирэ, давая той понять, что прекрасно знает о многочисленных вторжениях конкурентки в свой кабинет.

– Ты гребаная фанатичка, Вон Мирэ! Как вообще Ханьюл согласился с тобой работать? Видимо, у старика деменция, если он пошел на это по доброй воле!

– При таком отношении к клиентам я вообще удивлена, как владелец живописи Сохо не прикончил тебя и не завернул в полотно, чтобы так и закопать.

– Знаешь, мне было искренне жаль тебя. Выжить после встречи с убийцей – то еще испытание. Теперь же я осознала, как заблуждалась в своих выводах. Жаль, что охранник не прирезал тебя в той подсобке. Вот тогда бы я искренне всплакнула над твоей могилой!

«Он был очень к этому близок», – подумала Мирэ, но из-за накативших воспоминаний так и не смогла придумать ответ. Ее горло сдавило словно тисками, в памяти ярко вспыхнули голос бабушки, вид обнаженной девушки, язык тэса у себя во рту, незнакомка в ханбоке… Все тело обдало холодом. Мирэ вспомнила боль, ужас, свою беспомощность. Она была бессильна против змея, парализована и напугана, и сейчас по новой испытала те же эмоции.

– Госпожа Чин, выйдите из кабинета! – строго потребовал Сон-Хо, указав девушке на двери. – Если сами не уйдете, я вас вышвырну отсюда! – пригрозил он, но Минджи уже поняла, что пререкаться дальше бессмысленно. Видимо, Мирэ побледнела настолько, что она испугалась своих слов. Ничего не добавив, Чин вышла из кабинета и громко хлопнула дверью.

Мирэ беспомощно рухнула в кресло и задрожала. Возможно, она перегнула палку, упомянув живопись Сохо, но слова Минджи заставили ее вновь пережить события того ужасного вечера.

– Босс, все хорошо! – Сон-Хо подбежал сбоку и поднял со стола первую попавшуюся папку. Он помахал ею, обдавая Мирэ слабым ветерком. – Йунг, принеси воды!

Не прошло и минуты, как в кабинет забежала секретарша с полным стаканом. Пока за ней закрывалась дверь, Мирэ увидела в приемной пятерых охранников, которых, должно быть, вызвала Йунг. Ощущение защищенности было мизерным, да и вид знакомой формы всколыхнул неприятные ассоциации. Мирэ закрыла глаза и отхлебнула из стакана, стараясь не замечать, как дрожит ее рука, расплескивая воду.