Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 144 – Эдди Кан

Мирэ не знала, что и думать. Появление Сонга огрело ее как обухом по голове. Вопросов было миллион, если не больше: как он здесь оказался, зачем прыгнул следом, почему на его лице не осталось ни единой ссадины и ушиба, как у него хватило сил на переход через туман, если он с утра не мог сдвинуть солонку по мановению пальца? Мирэ раскрыла рот, схватившись за булыжник, на котором сидела. Если бы не камень, она бы точно упала. Инстинктивно она потянулась к своему лицу и прикоснулась к скуле, которую задел осколок стекла после аварии на мосту. Кожа была гладкой, ни намека на рану. Что происходит?

Джин бессильно рухнул напротив Мирэ. Он покачал головой, все еще тяжело дыша после перемещения сквозь тень и заплыва. Мирэ смотрела на него во все глаза, не зная, что сказать. Графитовый костюм Сонга стал черным от влаги, его кожа казалась практически белой. Мокрая челка сбилась в острые пряди, с нее на камни под ногами капала вода. Джин снова это сделал, снова пришел на помощь, хотя Мирэ старательно пыталась оградить его от этого шага.

А что с антикваром? Вон машинально перевела взгляд на поверхность воды, не зная, хочет или нет увидеть плеск и крики о помощи. Выходит, Хан разбился и утонул? Или течение отнесло его дальше, и он выбрался на другой берег? Как бы там ни было, судьба антиквара волновала Мирэ в последнюю очередь.

Аккуратно соскользнув с булыжника, Мирэ опустилась на землю и подалась к Джину. Она крепко обняла его и уткнулась носом в шею, словно не видела его сотню лет. Хотя на деле прошло даже больше.

– Зачем ты прыгнул за мной? – Слова давались с трудом. Мирэ зажмурилась, все еще не веря в происходящее. – Как ты переместился сквозь тени?

– Всего лишь принял одно очень важное решение, – проговорил Джин в ответ, но отчего-то его слова поселили в ее душе сомнения.

– Все закончилось… – прошептала Мирэ, крепче сжимая руки и пытаясь отогнать смутное предчувствие беды. – Я все вспомнила, Джин. – Решив сменить тему, она попыталась улыбнуться, но только всхлипнула, как при удушье. – Все! Прости меня… Нужно было послушать тебя еще тогда и не вмешиваться во время. – Сонг гладил ее по спине, стараясь унять ее дрожь, виной которой был вовсе не холод. – Если бы не я…

– Не ты должна извиняться, – проговорил Джин, глубоко вздохнув. Он отпустил Мирэ и выпрямился, заглянув ей в глаза. – Я тоже все вспомнил. Это не твоя вина. – От того, как звучал его голос, Мирэ хотелось разрыдаться. Почему Сонг говорил так, словно прощался? Она хотела зажать уши, чтобы не слушать его.

– Моим долгом было защищать тебя не только от людей и монстров. – Джин прикоснулся костяшками пальцев к щеке Мирэ. – Я должен был оберегать тебя от вмешательства в основу мироздания. Ты была моей миссией, и я ее провалил. В том, что тебе пришлось пережить в прошлом и настоящем, виноват только я.

– Не смей извиняться, – Мирэ замотала головой, словно могла стряхнуть с себя слова Джина, как капли воды. – Мы расплатились за ошибки прошлого… Я больше не Чхонса, ты нашел меня и спас. Все кончено.

– Еще нет. – Джин опустил взгляд на кромку воды.

Тихо шипя, река Хан прибила к берегу металлический чемоданчик. Книга Ханьюла сама пришла к ней в руки, но Мирэ даже не посмотрела в сторону некогда заветного трофея.

– Теперь ничто из этого не имеет значения. Все закончено. – Мирэ крепко сжала плечи Джина и тряхнула его. – Пойдем домой, – взмолилась она, чувствуя, как по щеке побежала горячая капля. – Джин, пожалуйста, давай пойдем…