Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 41 – Эдди Кан

Сузив глаза, госпожа Чин шумно втянула воздух носом, ее щеки покрылись багрянцем, казалось, еще немного, и она вспыхнет, как автомобиль бизнесмена. Решив перевести стрелки, Чин склонила голову набок и окинула Джина оценивающим взглядом.

– Не больно-то твой подопечный похож на пережившего посттравматический стресс, – бросила она.

– Полагаю, это потому, что я не имею никакого отношения к аукционным делам, – спокойно отозвался Джин.

Разговор напомнил Мирэ игру в бадминтон, где роль волана исполняли слова. Джин только что использовал козырь и хвастовство Минджи против нее. Надувшись, та было открыла рот, но вдруг решила сменить тактику и нацепила маску дружелюбия.

– У вас красивое лицо, господин, – промурлыкала Чин. – Вы могли бы работать в Инджи. Хотите, я вас устрою?

– Боже упаси, – Сонг поднял руки в сдающемся жесте. – Я хочу сохранить свое красивое лицо. Ваш промысел оставляет слишком много морщин на коже. – Его ответ заставил Минджи побагроветь от злости. Девушка неосознанно потянулась к лицу, будто решила проверить, не появились ли у нее морщины. Мирэ почувствовала, что на нее накатывает смех. Пришлось прикрыть губы ладонью.

– Все ясно… – проскрежетала Минджи, пробежав взглядом с Мирэ на Джина и обратно. – Еще увидимся, Вон. Твоя афера вскроется, вот увидишь. – Поправив сумочку, Чин спустилась на ступень ниже. – Я умею не только распускать слухи. Не забывай – мы обе поднялись так высоко не за красивые глазки.

Понимая, к чему идет разговор, Мирэ почувствовала, что мышцы лица одеревенели. Изучающе посмотрев на Минджи, она холодно произнесла:

– Кража клиентов твои глазки не украсит, Минджи.

– Кража? – удивилась та, и Мирэ ее недоумение показалось искренним. – Госпожа Вон, – вкрадчиво обратилась конкурентка, – ты последняя, у кого я хотела бы что-то украсть. За исключением директорского кресла. – С этими словами Минджи, цокая каблуками, ушла к ожидающему ее автомобилю.

Мирэ показалось, что по небу прокатился раскат грома. К этому времени к пострадавшему бизнесмену приехали пожарные, воздух наполнился запахами гари и химикатов для тушения огня. Но Мирэ уже не видела происходящего. Ее передернуло. Непонимание на лице Минджи было настоящим. Если мужчина, забравший у Джина бумаги, не ее пешка, то кто он и для чего ему сведения об экспонате Ханьюла?

– О, вы еще здесь? – из оцепенения Мирэ вырвал оклик Сон-Хо.

Удерживая на руках упитанного Мочи, Пак забрался на верхнюю ступень перед дверями аукционного дома и шумно выдохнул, опустив пса на землю.

– Я думал, вы уже в здании… – Поправив на носу очки, Сон-Хо указал подбородком на машину, вокруг которой суетились пожарные и бизнесмен. – А что тут произошло? Мне кажется, я слышал голос Минджи…

– Джин взорвал машину, – сложив руки на груди, ответила Мирэ.

– Правда? – воскликнул Сон-Хо, оглянувшись на Джина.

– Да, – не стал отпираться Сонг. – Но с Минджи на всю улицу ругался не я.

– Тебе вообще не следовало встревать в наш разговор, – грубее, чем хотела, высказалась Мирэ.

– Согласно нашему уговору, я должен защищать тебя, – склонив голову, Джин посмотрел на Мирэ сверху вниз. – Не я считаю ту женщину монстром, а ты. Неважно, с каким «злом» мы столкнемся, ты сама меня наняла. – Джин поднялся выше и замер у раскрывшихся дверей в аукционный дом. – Мы идем?