Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 45 – Эдди Кан

– Люди готовы тратить целое состояние за возможность прикоснуться к истории, – поправила она, развернув кресло таким образом, чтобы взглянуть на Джина. – Ты сейчас заговоришь про то, что история и ее тайны небезопасны для смертных? – предположила Мирэ и закрутила в руках шариковую ручку.

– Человечество всегда тянется к недосягаемому и запретному, – с усмешкой заметил Сонг, повернувшись к панорамным окнам. – Взять хотя бы вашу архитектуру…

– А что с ней не так? – Сон-Хо поднял голову, отвлекшись от игры с Мочи.

– Вы строите здания все выше и выше, забывая историю Икара. Не пойму, это попытка достучаться до небес или стать выше кого-то?

– Возможно, – согласилась Мирэ, сощурив глаза. – Но Икар достиг солнца.

– И оно расплавило воск на его крыльях, – парировал Джин так, словно передвинул шахматную фигурку на доске. – В конце концов Икар разбился.

– Зато он стал тем, кто поднялся выше всех.

– И пал низко, как никто другой.

К удивлению Мирэ, у нее не нашлось контраргументов. Она только хмыкнула себе под нос, украдкой наблюдая за тем, как Сонг смотрит на город внизу, пестрящий дорогами и людьми.

– Знаешь, для человека, пришедшего из прошлого, ты слишком спокоен. – Мирэ склонила голову набок, подмечая бесчувственный взгляд Джина.

– Я видел многое, – прямо сказал он. – Не помню только последние события. Вчера я был… напуган. Но теперь начинаю привыкать и к вашему миру.

– Тоже мне ответ… – пробормотала Мирэ. Она опустила взгляд на стол и подняла файл по живописному полотну. Ознакомившись с запросом, она с вызовом посмотрела на Джина. – Парень из прошлого, – подстегнула Мирэ и потрясла бумагой. – Нужна твоя консультация, Сонг Джин.

– Я мало понимаю в аукционах.

– Зато ты много знаешь про период Чосона.

Джин отвернулся от панорамы и с прищуром взглянул на бумагу в руках Мирэ. Приняв вызов, он подошел к столу и опустился в кресло напротив, забрав распечатку с изображением холста. Рассмотрев изображение, он покачал головой.

– Ранний период Чосона, – со знанием дела ответил Джин и положил лист обратно на стол. – Классическая монохромная работа тушью. Люди были убеждены, что такие холсты отгоняют злых духов.

– Это примерно семнадцатый век, – вставила Мирэ, пододвинув распечатку к себе. – Корейская живопись минхва[26]. Почему ты уверен, что это ранний период Чосона?

– Стиль минхва стал востребован к концу семнадцатого века, – поправил ее Джин, чем только распалил интерес. – Но подобная живопись была почитаема в народе и до этого времени.

– Это изображение не раннего периода, – уперлась Мирэ, чувствуя свою победу. – Слишком профессиональный почерк, подозреваю, художник был учеником Дохвасео[27].

– Художник был пьяницей-самоучкой, не имеющим ничего общего с королевской школой.

– Ты сделал вывод по почерку?

– Нет. Я знаком с автором этой живописи.

У Мирэ не осталось аргументов, она лишь прикусила язык, чтобы не выругаться от удивления.

– Ты ведь говорил, что ты из тысяча восемьсот двадцать четвертого года, – начала издалека Мирэ, позабыв о минхва. – Если ты знаком с художником раннего периода Чосон… сколько тебе лет?

Джин задумчиво посмотрел в потолок. Между его бровей пролегла морщинка, выдавая, что он задумался. Мирэ стало не по себе от мысли, что Сонг даже не помнил свой возраст.

– Примерно четыреста, – ответил наконец Джин.