Книга Разлом, страница 101 – Рия Альв

– Прости, – глаза Витар были все такими же усталыми и грустными, но понимающими, – у меня не хватит духу. Я хочу верить, что у этого мира еще есть шанс. Что, может, кто-то придумает другой способ. Поэтому я не активирую заклинание и оставлю границы миров открытыми.

Айвор ожидал увидеть разочарование, но все вздохнули с облегчением. Витар улыбнулась, подошла и положила руку ему на плечо.

– Когда ты так говоришь, я тоже в это верю. И буду верить, когда мы уйдем.

«Я не хочу, чтобы ты становился убийцей», – слышалось в ее словах.

– Я придумала тебе имя, – сказала она позже, когда Айвор уже завершал приготовление портала и руки его едва заметно дрожали то ли от нервов, то ли от мандража, – как тебе «Дейфрит»?

Мне снился бесконечно долгий сон. Будто целая жизнь пронеслась перед глазами, и вот, когда я уже почти слился с ней, почти расстался с собственным я, сон оборвался. И тут же забылся после пробуждения. Одной части меня было жаль, что с этим сном ушло из памяти и что-то важное. Другой же – казалось, что я чудом спасся.

Больше уснуть я не смог, лежал и смотрел в потолок, разбитый, почти уничтоженный громадой прошедшего сна. Видимо, так по-дурацки действовало на меня то, что сегодня – да, скорее всего, уже сегодня – начиналось мое путешествие по спасению мира.

Только чуть больше недели назад уехали последние гости, остававшиеся в замке после празднования Солнцестояния и «пришествия избранного» заодно, а уже сегодня из замка выпихивают и меня. Конечно, сроки были оговорены давно, и я сам виноват, что потерял счет времени, но неужели прошло целых три месяца? Не верится даже.

Я продолжал лежать и смотреть в потолок, но вдруг задумался о том, что в комнате странно светло. Ночи здесь были звездные, да и местная луна казалась несколько больше нашей, но все же…

Поглядев в окно, я понял, что поторопился с выводами. Я не проснулся. Совсем нет.

Луны оказалось две. Одна большая, круглая, золотистая, вторая – ее бледная тень, маленькая призрачно-синяя, словно блик на стекле. Странно.

Окно оказалось не окном, а стеклянной дверью, в которую я зачем-то вышел, хотя не помнил даже, чтобы вставал с кровати. Дверь тут же исчезла, стоило ей закрыться за мной, но это меня уже не удивило.

Вокруг был сад, но не тот, что около Сторградского замка. Трава здесь была белой и излучала мягкое серебристое сияние, покачиваясь на легком ветру. Кроны деревьев – нежно-фиолетовыми, пурпурными и синими, светящимися. На ветвях тут и там сидели птицы, тоже странные. Подойдя ближе к одной из них, я заметил, что клюв и лапы у нее механические, металлические, а вот перья настоящие. Какие-то из птиц пели, но не обычными птичьими голосами, а звуками арфы, скрипки или флейты. И все же они казались живыми, эти полумеханические птицы, слишком осмысленными были их глаза.

Одна птица вспорхнула с ближайшей ко мне ветки и словно бы поманила за собой. По крайней мере, я так это почувствовал. И пошел за ней в глубину одной из аллей. Не ошибся. Там меня уже ждали.

– Ты очень долго и громко думаешь, – сказал мне женский голос, мягкий, плавный, спокойный.

В этом саду, несмотря на всю его освещенность, находилось достаточно места теням. В одной из таких теней, укрывшись ей, как плащом, как раз и стояла та, что заговорила со мной.