Книга Разлом, страница 132 – Рия Альв

Кажется, я буду по ней скучать.

Боги, Фрея все-таки права. Я дурак. Но дуракам же должно везти, да?

Все было просто ужасно. Нет. Все было сложно ужасно. И ужасно сложно. Короче, я был почти на грани смерти. Ну ладно, может, не совсем на грани, но где-то очень близко.

– Дей, ты можешь не устраивать драму из любой мелочи? – Фрея строго и недовольно смотрела на меня, скрестив руки на груди.

– Это не мелочь, – сказал я, рассматривая в наколдованном зеркале свое лицо.

– Если бы это было мелочью, я бы так не переживал. А теперь я просто не переживу.

– Всемогущие боги! – Фрея возвела глаза к небу. Боги, сидящие там, снова сделали вид, что меня не знают. – Это просто веснушки.

Но это не были простовеснушки. Утро после ночи, проведенной в лесу – с магическими палатками, в которых сухо и тепло, даже нормально было, – началось с того, что Фрея посмотрела на меня и задумчиво сказала: «А ведь вчера вечером веснушек у тебя не было». И с того момента я уже минут пятнадцать пытался понять, что же этой ночью пошло не так.

На самом деле после второго погружения в Моркет ногами, правда, частенько что-то шло не так. Мне снились яркие кошмары, от которых я с трудом просыпался, и даже после пробуждения мне требовались мучительные минуты, чтобы вспомнить, кто я и где. Чаще всего мне снились руины серого города и девичья фигура, которая казалась мне бесконечно знакомой, пугающей и безобидной одновременно. Днем же после таких кошмаров магия выдавала сбои, то едва не разрывая меня желанием сделать хоть что-нибудь, то обрушивая полный упадок сил. А сегодня вот это.

Я снова посмотрел в зеркало. Веснушки усыпали щеки и переносицу, словно кто-то брызнул мне в лицо рыжей и золотой краской. Глянув на руки, я понял, что веснушки появились и на тыльных сторонах ладоней. На плечах и спине наверняка тоже, просто под одеждой не видно. Складывалось впечатление, что энергия не придумала, как проявить себя, и решила выступить пятнами на коже.

– Что в них такого? – спросила Фрея, но я не знал, как объяснить, не посвящая в дурацкие истории.

Типа про отца, который сказал, что с веснушками я выгляжу глупее (чем и так есть). Типа про одноклассников, которые дразнили, собирая всевозможный бред, а потом получали по лицу.

Вспомнилось, как я пытался «оттереть» веснушки лимонным соком. И случайно брызнул им себе в глаз. А потом выл так громко, что перепугал мать. Она подумала, я там умираю. Разобравшись, она сказала, чтобы я больше не маялся дурью и что с возрастом веснушки пройдут, у нее же прошли, нужно просто подождать. Но, наверное, тогда я хотел услышать совсем не это.

– Они мне не нравятся, – честно признался я, – просто не нравятся, и все тут.

– А мне, наоборот, всегда нравились, они на солнечные блики похожи. – Фрея улыбнулась. – Тебе идет.

Я так и не нашелся, что ответить Фрее. Но она ответа и не ждала, сказала и пошла седлать коня, а я за ней. Пожалуй, больше всего в характере Фреи меня удивляло не желание быть правильной и благородной, а вот эта ее искренность. Ну и, пожалуй, то, что она совершенно не замечала за собой умения говорить людям правильные вещи в правильный момент.

Мы долго ехали по широкому торговому тракту в сторону Рейнгарда, пока наконец не свернули на более узкую дорогу, змеей уходившую куда-то влево. В сам Рейнгард решено было не заезжать, а поехать по объездной.