Книга Песни хищных птиц, страница 140 – Рия Альв

Руэйдхри увидел в этой тьме многое и каждое пожелал бы забыть. Он видел тени двух женщин, к смертям которых был так или иначе причастен. Он видел тень своего отца, не верящего, что младший сын придворного когда-либо сможет добиться чего-то значимого. Он видел тень своей матери, которую никогда не знал, потому что она умерла, подарив ему жизнь. Он видел тени своих братьев, сгинувших в войне за Пустые земли. Он видел тени своих дочерей…

Все они окружали его так плотно, что между ними, Лордом и холодом не осталось ни единой искры света, ни единой возможности жизни. Только пустота, тьма и вечность. Он остался один. Так же, как остается каждый в самом конце пути.

Но вдруг где-то вдали вспыхнул отблеск. Будто звезда упала, раскроив своим светом ночь, отметив ее конец и начало. За ней последовали еще тысячи звезд, заливая мир заревом.

Сияющий и бушующий ветер оторвал от земли тень леса, и вокруг стало светло, как в ясный полдень. Ветер был свеж, но не холоден, пах талой водой и горной высотой, снегом и далеким северным солнцем. Он поднял тень в небо, заключая ее в кольцо урагана. Тень выла всеми своими голосами, рвала ветер всей своей злобой, но ураган был сильней.

Когда он унялся, от предвечной тьмы осталось лишь облако сероватого, похожего на пыль дыма. Из этого облака, прямо в сердечнике бывшего смерча, вновь появилась черная фигура существа, выдававшего себя за Хозяйку секты Повелителей теней.

Фэй легко шагнул к ней и схватил за капюшон, как хватают старую тряпку, которую собираются выбросить.

– Сколько раз тебя нужно убить, чтобы ты умерла окончательно? – холодно спросил он, и в голосе его было столько ненависти, сколько Руэйдхри никогда не слышал ранее.

Он не заметил, когда и как Фэй появился здесь, словно возник из пустоты или всегда был, как некая неизменная величина.

– Тебе ли не знать, тому ли, кто так близок к правде, не понимать, что меня убить нельзя. Не так, как любого другого под этим солнцем живущего, – говорило существо всеми своими голосами разом, на всех наречиях и всех языках, так что Руэйдхри не понимал и половины произнесенного. – Я смерть знаю и как ее укротить.

– Но воскрешения никому не даются просто так, даже тебе, Третья. – На губах Фэя появилась улыбка, незнакомая, совсем не человеческая. Мягкий свет пробежал по его руке до кончиков пальцев. Ярко сверкнув в камне на перстне, свет стек на серую ткань, медленно обволакивая всю фигуру.

– Я раньше должна была тебя убить. Недооценила, теперь каюсь. – Существо засмеялось, но за смехом слышался яростный вой и голодное рычание. – Но и ты смотри, как бы потом не каяться. История повторяется, Фэй. Избранный умрет. От моей руки или нет, но умрет. Ты снова в стороне будешь стоять. Смотреть. На то, как новые земли пустеют, на то, как избранный умирает. Или ты можешь мне дверь открыть.

Свет начал поглощать ее фигуру, выжигая, точно бумагу.

– Пустые угрозы, ты не так сильна, как хочешь казаться. А моя дверь откроется лишь изнутри и не ведет к той, которую ты на самом деле хочешь открыть. За дверью в этом замке ничего нет. Теперь ползи в тот разлом, из которого вылезла.

Существо снова засмеялось, но подавилось собственным смехом, завыв от боли и злости. Третий глаз раскололся и неожиданно лопнул. Изо рта и глаз вырвался свет. Яркая вспышка ослепила Лорда, и он перестал видеть что-либо, кроме чистой белизны. Но слова, произнесенные странным образом и странным голосом, все еще вились вокруг него.