Книга Песни хищных птиц, страница 88 – Рия Альв

– Хотел бы я своей магии такие установки задать, – вздохнул я, рассеянно ероша волосы.

– Твоя магия не действует самостоятельно, у нее нет отдельной воли, – озвучил Анс то, до чего я кое-как додумался сам. – Выплеск энергии – это просто проявление инстинкта самосохранения.

– Значит, ты не будешь злиться на меня из-за них? Нельзя винить человека за инстинкты… ай!

Анс больно щелкнул меня по лбу.

– У некоторых животных получается инстинкты контролировать, ты уж тем более справишься. Не подавляй магию, не паникуй и учись. У тебя еще условия неплохие.

Тут Анс был прав. Время вынужденного перерыва в путешествии к Сердцу мира я потратил не только на восстановление, но и на тренировки. Так что, если отбросить самокритику, чувствовал себя в бою как минимум увереннее. И все же за последнюю фразу Анса я зацепился:

– А у тебя условия были хуже?

Прошлое близнецов для меня было покрыто мраком, что совершенно не давало мне покоя.

– Там, где я вырос, магия – это и благословение, и проклятие. Без нее твоя жизнь обречена, с ней – тоже, но по другим причинам.

Любопытно. Я как-то привык к тому, что во Фрите общественное сознание шло иным путем, без разных видов дискриминации. Кажется, магия, одинаково доступная всем, всех и уравняла. Кем ты родился, как одеваешься, кого любишь – все это было неважно. Мужчины не считались «сильным» полом, ведь женщины обладали ровно теми же магическими способностями, а магическое оружие было легким что для тех, что для других. Я немного изучал местную религию, и боги предписывали уважать всех, кто не похож на тебя. Их догмы в принципе были подозрительно здравыми и миролюбивыми.

Конечно, местное общество не было идеальным. Некоторые маги с пренебрежением относились к тем, кто решил посвятить себя чему-то другому, не заходя дальше бытового колдовства. Некоторые относились к эльфам вроде Анса и Аин с недоверием и неприязненно называли «недрэ», что означало «низший». Но чем была вызвана неприязнь, я понимал слабо, а близнецы не горели желанием говорить на эту тему.

– И почему твоя жизнь обречена, если у тебя есть магия? – Я спрашивал осторожно, опасаясь, что приступ откровенности Анса исчезнет так же внезапно, как и появился.

Пару мгновений он молчал, а потом вдруг наклонил голову и убрал белые пряди, закрывающие висок:

– Видишь этот шрам?

Я приблизился, чтобы рассмотреть его: неосторожный росчерк белым карандашом по крафтовой бумаге. Тонкая полоса от мочки уха под острым углом к глазу. Анс снова спрятал его за волосами.

– То, что осталось, – мелочь, было намного хуже. Получил его в первый раз после использования магии. Меня так… наказали. Магия показалась мне пугающей, но то, что следовало затем… было хуже. – В лице его не осталось ни единой эмоции, только бесконечный холод темных глаз. – Теперь шрам служит напоминанием о том, что мой талант – не самая страшная вещь на свете. И о необходимости самоконтроля. И о том, что иногда самоконтроль стоит послать в бездну, но за это придется платить.

– Звучит как страшная, но поучительная история, – нервно усмехнулся я.

Рефлексия требовала подумать о некоторых вещах, о которых я прежде не сильно-то задумывался. Например, чего стоило моим друзьям стать талантливыми магами, тогда как со мной все носились. Мои проблемы выглядели весьма незначительно по сравнению с тем, что, видимо, довелось пережить им.