Книга Пыльные перья, страница 124 – Ольга Дехнель

Мятежный фыркнул так, что Саша была готова поклясться: будь сила этого фырчания чуть более разрушительной, ее бы с кровати просто сдуло. Она обернулась, едва не зарядив ему рукой по лицу.

– Молчи! Мятежный, молчи. Если ты сейчас откроешь рот, я хочу, чтобы ты использовал его разумно. Ты ведь умеешь, правда?

Мятежному было смешно: это существо, удивительное, бестолковое, суетное существо, он все еще понятия не имел, что с ней делать. С этим существом что-то случилось, и она совершенно не была похожа на девочку, которую они здесь оставили.

– Озерская, у меня есть пара идей относительно того, как использовать мой рот, которые тебе однозначно понравятся. Я припоминаю, ты была большой поклонницей…

Саша поспешно зажала упомянутый великолепный рот рукой, глаза у нее смеялись, негромкий смешок издал даже Грин, как всегда, наблюдающий за ними с неприкрытым любопытством на лице. Саша погрозила Мятежному пальцем свободной руки.

– Я предупреждала. Это было неразумным использованием. Попытаешься еще раз? Ай! Марк!

Она обиженно потирала укушенную ладонь, то и дело бросая на Мятежного оскорбленные взгляды, глаза смеялись у обоих. Вот это – это было просто, это случалось с ними сотню раз, дорожка знакомая такая. Привычная. Саша вздохнула, собираясь с мыслями:

– Вы не можете отвлекать меня вечно. Я хочу знать, что случилось в Доме со слонами.

Мятежный фыркнул снова, на этот раз громче.

– Упрямая до невозможности, ты не отступишься ведь? Ладно, слушай. Истомин, поправь меня, если я буду неправ. В общем. Мы подошли туда рано утром, справедливо было предполагать, что ночью они будут сильнее, в конце концов, все нападения случались ночью. И да, там была охрана, так что, может быть, это было самую чуточку взломом. Но я напоминаю: Москва нам помогать ни хрена не хочет, потому официального разрешения мы бы ждали до тех пор, пока наши разложенцы не пожрали бы весь город.

Саша перебралась поближе к Грину, прижалась к нему спиной, и сейчас было самое время слушать. О своем собственном секрете Саша вспомнила только что, как всегда, весьма своевременно. Секрет, похожий на огромного золотого червяка, тут же разросся в размерах, готовясь начать точить дыры в сердце. Сердца – это излюбленная пища секретов, если кто-то не знал. Сначала Марк закончит– пообещала себе Саша. И ей было почти смешно. Она всерьез боялась, что эта секундная идиллия разрушится, потому что она думала, работать ли ей с Иваном. Боялась, что все закончится? Смешно! Но смеяться Саше не хотелось.

Губы Грина коснулись кожи где-то за ухом, Саша выдохнула, весь фокус внимания немедленно смещается к крошечной точке, где они соприкасаются и где от его дыхания тепло и… Черт.

– Гриша, отвлекаешь.

Мятежный смотрел на них с выражением лица оскорбленного праведника.

– Серьезно, Истомин? У нее фокус внимания как у щенка. Дольше пяти минут мы на чем-то концентрироваться не можем. Я чего ради распинаюсь?

Саша печально вздохнула, подняла глаза на Мятежного – она не помнила, когда в последний раз смотрела на него вот так, прямо, и не помнила, когда ей в последний раз нравилось на него смотреть – никогда. Но он был здесь, темноволосый, с вечно упрямо сжатыми зубами, ходящими желваками, глазами, которые забывали отражать свет.

– Если ты продолжишь критиковать мой фокус, я пну тебя. На это фокуса хватит. Итак, вы вломились на территорию чьей-то частной собственности, мы с Валли выяснили, что Дом закреплен за какой-то местной конторой. Водоканал? Или что? Я уже не помню, так или иначе, никаких ниточек это нам не дало. Дальше, дай угадаю, вы благополучно применили очередной магический трюк, чтобы отвлечь охрану, и влезли в Дом. Ты ведь не вырубил охранника, Марк? Слишком довольное у тебя лицо.