Книга Пыльные перья, страница 72 – Ольга Дехнель

Саша только кивнула, отозвалась еле слышно:

– Готова, конечно. Давай.

Когда ты кому-то доверяешь – ты забываешь бояться боли. И вообще забываешь бояться.

Саша отметила сам момент надреза и издала негромкий жалобный звук, когда почувствовала прикосновение губ к ране. Она ощущала себя не менее беззащитной, человеком без кожи или улиткой без раковины. И это было удивительно. И это было замечательно.

Грин оторвался через некоторое время, она все не могла открыть глаза, слышала, как он накладывает повязку, чувствовала быстрые прикосновения пальцев. У него были умные руки, и эти руки ее знали, эти руки были к ней привычны, берегли ее, как ее берег их хозяин.

– Саша, ты как? Можно я тебя спрошу кое о чем? Только пообещай не убегать, хорошо? Я тебя уже почти месяц по всему Центру не могу поймать. Обещаешь?

Она знала, что действительно бегает от него и что ведет себя глупо. И сама хотела начать этот разговор около сотни раз. Но оттягивать его было легче. Почему мы так боимся говорить о простых вещах?Грин успел подняться, пытался поймать ее взгляд, пытался ее поймать, и Саше было не по себе, хотелось… Хотелось бежать. Но только чем быстрее ты бежишь, тем скорее собственное прошлое и собственные решения настигнут тебя.

– Обещаешь? – повторил он терпеливо, а у Саши во рту было сухо – он простит ей и это. Голова плыла. Совсем немножко. То ли от незначительной кровопотери, то ли от дурацкого комка в горле.

– Обещаю.

Она бы доверила ему вот этим маленьким ножичком вскрыть себя от ключиц и до низа живота, перебрать все бестолковые органы, поставить на места – и быть после этого сверхновой.

А сейчас… Сейчас не по себе. Сейчас боязно.

– Саша, ты злишься, что мы с Марком помирились? Но это будто нелепо. И непохоже на тебя.

Как я могу на тебя злиться?Единственное, за что она реально злилась на него – часто злилась, – так это за то, что никогда не могла разозлиться по-настоящему. Любую бурю в Центре он мог распогодить одной своей улыбкой. Значит ли это, что, когда его не будет, всегда будет пасмурно? В детстве мама говорила ей: «Тучи на небе оттого, что на небе дракон. А когда гремит гром – это значит, что дракон злится».

Маленькая Сашенька верила. И не боялась дракона. Ведь дожди бывали чаще, чем грозы. А значит, дракон плакал. Отчего ему было так грустно? Маленькая Сашенька подолгу смотрела на тучи. Может быть, ему было одиноко? Сын Великого Змея сидел перед ней и представлял собой сплошное напряжение, не знал, что с ней делать – Саша хотела бы знать это сама. А знала только, что, когда на небе было солнце и так тепло – это дракон был счастлив.

– Это было вопросом времени, Грин. Так что я абсолютно не удивлена этому раскладу, серьезно.

Он издал шипящий, кошачий звук, и Саша заметила, что зрачки у него все еще были огромные, еще пара минут – и они вернутся в норму, после крови он всегда был чуточку пьяный. Он говорил отчаянно, с непривычным запалом, голос слегка подрагивал:

– Это не то, что я спросил. Ты же знаешь.

Саша знала, и Саша помнила библиотеку. А еще Саша помнила слова Мятежного. И иногда, вот в такие мучительные минуты, ей казалось, что он прав и она даже находиться в одной комнате с ним не имеет права. Слишком грязная для его очищающего огня.

– Хорошо. Я не злюсь из-за вас с Марком. Такая формулировка яснее. Но. Я злюсь на Марка. Потому что он тебя узурпирует. И потому что я ему не доверяю. А Марк злится на меня. Это то, как мы работаем. Да черт возьми, я просто хочу знать, когда он этим джемом снова в меня швырнет, когда эффект твоеговолшебства закончится. Я…