Книга Биврёст, страница 107 – Ирина Итиль

Бенедикт в черных брюках, нелепой клетчатой рубашке и светло-коричневом тренче стоял возле клумбы фиолетовых гиацинтов, сверкая белозубой улыбкой и всячески расхваливая подстригающего кусты садовника. В обычной одежде он казался будто меньше и старше. Садовник, вежливо стянув шляпу, важно рассказывал об особенностях ухода за весенними цветами, а Бен слушал необычайно внимательно, будто сам собирался сменить профессию на более мирную. Хотя Бен действительно любил простые вещи и обожал простых людей, так что Мать не сомневалась, что дни свои он закончит на какой-нибудь ферме в окружении коз и кур. Скай всегда бесили его любезности со всеми вокруг, но она терпеливо дождалась, когда бывший муж закончит разговор и приветливо кивнет.

– Где моя машина?

– Я отправил вашего адъютанта домой, Мать Ангейяа-ас. Пусть парнишка побудет с семьей.

– Хочешь сказать, что Мать должна на трамвае добираться до Имин Рёга? – проворчала Скай, игнорируя предложенный Беном локоток.

– Я тебя подвезу. – Генерал-фельдмаршал посерьезнел. – Но сначала пройдемся и поболтаем.

Скай расфыркалась, но взяла бывшего мужа под руку и направилась к воротам дома Гиафы. Металлические драконы искусно вплетались в прутья. От ворот начиналась чудесная яблоневая аллея, которая готовилась вот-вот зацвести. Некоторое время они молчали, наслаждаясь погодой и думая о своем. Скай не хотелось признавать, но Бен все еще как-то чувствовал ее настроение и появлялся именно тогда, когда она нуждалась в поддержке. Хотя бы просто в локте для прогулки. Их брак был спонтанным, аполитичным и чуть ли не на спор, а тяжелый характер Скай и военная карьера Бена не делали его легче. Хоть прошло почти шестнадцать лет, она все еще злилась и не могла его простить за Лару, но это не означало, что Скай разлюбила своего бывшего мужа.

– Мои ребята нашли одно любопытное местечко, – наконец начал Бенедикт. – Заброшенные заводские склады на севере. Рядом – три норы в Нифльхейм.

– Что еще?

– По старым картам под складами должны быть тоннели, но несколько лет назад строили новую трамвайную линию и завалили их. Так мне сказали в архиве.

– Думаю, надо проверить. Мало ли что написано в пыльных бумажках.

Они дошли до конца аллеи и свернули на площадь Девяти Дев. Статуи первых управительниц Хеймдалля стояли на постаментах посередине площади, взирая холодными мраморными глазами на то безобразие, что устроили их потомки. Шестая дева – Ангейя, стоящая на морской волне и увитая водорослями, как и все прочие, смотрела на Скай с немым укором. Вокруг носились машины, гремел трамвай, а каменным девам лишь бы поиздеваться над ней. По какой-то легенде Ярлодин с дочерьми прибыли из-за далекого моря, откуда-то с запада, поэтому художники и скульпторы обожали изображать их с морской атрибутикой.

Бен предложил перейти оживленную площадь, и возле небольшого кондитерского магазинчика они сели в его машину.

– Пончиков? – Он указал на витрину.

Скай кивнула. Он вернулся через несколько минут и протянул пропитанный жиром теплый пакет и стаканчик кофе.

– Я покурю? – спросила Ангейя после того, как кофе и пончик кончились. Бен ненавидел, когда она курила в машине. Ненавидел, что табак пропитывает обивку сиденья едким запахом, но на этот раз кивнул, сворачивая с главной дороги на узкие улочки. Они припарковались в тупике под сенью ободранного деревца и не спеша углубились в рабочие районы севера. В отличие от южных, спроектированных при первой застройке, отмеренных по линеечке, север прилепился вместе с фабриками, чтобы обеспечить рабочим жилье, и напоминал муравейник. Именно эти бараки постоянно пополняли Нифльхейм, а затем и тюремные камеры. Оставив без внимания провонявшие мочой углы домов, мусорные кучи, кишащие крысами, изуродованные граффити статуи, Скай подняла с земли кусок красного кирпича и нарисовала рядом с карикатурным изображением Девяти Матерей в виде клубка змей неприличный знак и зашвырнула обломок в кусты. Оттуда раздались долгий надрывный кашель и неразборчивая брань.