Книга Биврёст, страница 122 – Ирина Итиль

Бенедикта заперли в темной узкой каморке, в которой он не мог встать в полный рост. Из маленького грязного иллюминатора падал свет, и вид потрясал, как и обещал Хейм. В груди у генерала возникла черная дыра. Хеймдалль сковали снег и лед. Почти наверняка по улицам бродят драугры, разрывая на части не успевших сбежать, заражая смертельной болезнью. Хейм мог в любой момент захватить власть в воцарившемся хаосе, но ожидал чего-то.

Подготовив старому другу участь более жестокую, чем смерть, – наблюдать, как медленно умирает то, за что он боролся, что строил и выращивал, Хейм собирался стать законным правителем Асгарда.

Прошло пять дней со дня пленения, и благодаря стараниям доктора Ай тело выздоравливало, а вот разум, кажется, помутился. Бена мучили жуткие кошмары, наполненные холодом, тьмой и окровавленными Ларой и Скай, которые визжали, как драугры, и отрывали от него куски плоти, а он плакал и просил их не уходить. Просыпаясь в поту и лихорадке, он хватался за сбившуюся повязку на глазнице и подскакивал на жестком матрасе. Еду с лекарствами приносил рыжий наемник, и разговорить его было невозможно. Наблюдая в иллюминатор то, как утгардовый холод сковывает город, Бен мучился от недостатка информации и отчаяния. Ему чудилось, что Скай шепчет его имя. Как она? Что делает одна? Ради благополучия Дома она способна на любое безумство… Бен мерил шагами камеру, задевая головой потолок, и думал, думал, думал до тех пор, пока боль из виска не пронзала сердце острой иглой. Тяжело дыша и потея, он бессильно бросался на тяжелую дверь, разбивая кулаки в кровь.

В очередной раз вместо хмурого охранника поднос с кашей и куском хлеба принесла Санни.

– Вы совсем не едите, – она печально покачала головой, указывая на нетронутый завтрак. – Чтобы выздороветь – нужно хорошо питаться, Ангейя-ас.

– Зачем? – Бен подождал, пока она поставит поднос на железный стол, привинченный к полу крупными болтами. – Хейму я не нужен здоровым.

– Вы нужны здоровым мне. – Санни огорченно присела рядом. Бен взглянул на нее, измученную, худую одноглазую женщину. Он усмехнулся, потерев заросший жесткой щетиной подбородок.

– Только если ради вас.

Пока он ел, Санни измерила температуру, давление и взяла кровь на анализ. Напоследок она сделала ему какую-то инъекцию и, забирая поднос, наклонилась, чтобы поправить повязку.

– Соглашайтесь, – шепнула она одними губами и выскользнула из камеры.

Поздним вечером (или ночью?) дверь резко распахнулась, и турс грубо подхватил Бенедикта и вытащил наружу. Испытав чувство невероятной радости, что его наконец убьют, Ангейя покорно шагал по узким железным лестницам вглубь корабля. Оставив его одного в заваленной пыльными книгами каюте, турс исчез. Бен огляделся, повертел в руках «Ветвь Иггдрасиля», шестой том классического средневекового религиозного трактата, раскрытый на четвертой странице.

– «И была дарована варденам сила понимания времени, ведь в связке с мертвыми они ощущали то, к чему стремится все мироздание: к энтропии. В конце всего останется лишь Древо, расколотое временем пополам, тьма и лед, из которого оно вышло».

Передернув плечами, Бен отшвырнул книгу, как ядовитую змею.

– С-совет-тую с-страницу двести д-два, – заикаясь, предложил тихонько сидящий в углу за столом однорукий монах, протягивая девятый том. Ангейя машинально принял его. Синяки еще не сошли с лица монаха, а разбитые очки держались на изоленте. Удивительно, но Бенедикт на этот раз не испытал ни гнева, ни ярости, ни даже отвращения. Хеймдалльский Крысолов, похититель детей, убийца Лары и Ханта выглядел как жалкий пес, который огрызается на пнувшего хозяина и тут же скулит, раболепно подставляя беззащитное пузо. Бен просто хотел его смерти. Он до хруста сжал корешок книги, представляя, что это тощая шея альва с торчащим кадыком, а затем заставил себя разжать пальцы.