Книга Биврёст, страница 40 – Ирина Итиль

Выбрав апельсин побольше из оставленной Лайт-ас и Клаудом корзинки, она очистила его от шкурки, выкарабкалась из-под одеял и нетвердой походкой направилась к скучающему за ширмой Гиафе. После визита Скай он все равно еще не успел заснуть, и Локи решила хоть как-то принести извинения за доставленные неудобства. Осторожно отодвинув занавеску липкими от сока пальцами, она посмотрела Каге прямо в глаза. Он выглядел еще более осунувшимся и измученным, чем утром.

– Чего тебе? – недовольно спросил он, откладывая в сторону «Око Хеймдалля», ежедневную газету столицы, стянутую со стойки в вестибюле.

– Я… вот. – Локи протянула апельсин в знак того, что потревожила его не просто так. Он никак не отреагировал, изучая что-то за ее плечом.

– Можно мне присесть?

Ответа не последовало, но Локи решительно села на самый краешек кровати. Каге дернулся, отодвигаясь к стене, пряча лицо за волосами.

– Прости… Но я не могла не заметить, что к тебе никто не пришел.

Он вздрогнул.

– И что? – стискивая пальцами газету, парень тихо добавил: – Глупая жалость и вежливость.

– Да брось! Приятно, когда о тебе заботятся во время болезни. Когда ты слаб, когда тебе плохо – хочется, чтобы кто-нибудь пожалел тебя, обнял и сказал добрые слова.

– Мне не нужны…

Она не дала ему закончить фразу, а просто обняла за шею и прошептала на ухо:

– Все будет хорошо. Я обещаю.

От нее пахло апельсинами и лекарствами, а ее пальцы липли к волосам. Каге напрягся и окаменел, словно застигнутый солнцем великан. Даже дышать перестал. Пусть ему и было противно или неприятно, но Локи не хотела легко сдаваться. Наконец он просто обмяк, комкая газетный лист, ожидая, когда она его отпустит, но не предпринимая никаких попыток вырваться. Девушка слышала, как его сердце ускорило бег, и от этого только крепче сжала в объятиях, испытывая невероятный прилив нежности и спокойствия. Ей ужасно хотелось его защитить, помочь, успокоить.

Локи отстранилась в полнейшей тишине и осторожно взглянула в его лицо, протягивая половинку апельсина.

– У меня целая корзина всяких вкусностей. Так сказать, искупление вины за шумных посетителей.

– Уходи, – буркнул он, вжимаясь в угол кровати, пряча глаза и трясущиеся руки. Он страшно побледнел, и Локи испугалась, что задела какую-нибудь рану.

– Каге, я… – Локи поспешно встала, видя, как он шарит рукой в тщетных поисках катаны.

– Убирайся! – взвизгнул парень, задергивая полог.

– Да на здоровье! – заорала Ангейя.

От обиды внутри все заклокотало. Она же помочь хотела, приободрить. Ну и ладно, пусть сидит в углу, как паук. Хлопнув дверью ванной, Локи включила холодную воду и долго умывалась, приходя в себя. Она запретила себе злиться. Что, если что-нибудь произойдет и они расстанутся вот так? Из-за глупости наорав друг на друга и не успев помириться?

Как можно тише забравшись под одеяло, Ангейя мысленно приказала себе расслабиться. А потом пришла медсестра, сделала перевязку и дала снотворного, погрузившее терзаемое сотней мыслей сознание в сонную дремоту.

Локи скучала. Проснулась рано, долго смотрела в потолок, соображая, где она и почему в больничной пижаме. Вздохнула, сходила умыться, привела себя в порядок и накинула халат. Каге еще спал, тихонько посапывая за своей занавеской. В просвете между стеной и пологом она разглядела его разметавшиеся по подушке длинные волосы. Поджав губы, девушка выскочила из палаты, не желая его видеть, и тут же схватилась за ногу и кое-как доковыляла до ближайшей скамейки.