Книга Поступь Хели, страница 58 – Ирина Итиль

Когда они спустились на городские улицы, оживился Ки – это была его стихия. Каким-то образом высокий и смуглый турс совершенно не выделялся среди низкорослых и рыжеволосых сварта. Он мгновенно копировал походки, акценты, мимику, становился частью города, жулил с шулеровским шармом так, что и в дешевом пабе, и в великосветской гостиной его бы приняли за своего.

Народу на улицах было полно. Цверги готовился к самому важному празднику в году. За семь дней до Сола, первого июня, сварта праздновали Ослепление Дану. По старым мифам Всеотец Огм даровал сварта руны, чтобы понимать суть вещей, его старший сын Керн научил сварта горному и инженерному делу, жена Керна Биргит, дочь лесного тумана и руны жизни, покровительствовала врачеванию, драме и поэзии, а младшая дочь Огма Дану принесла людям правосудие. Дану осталась единственной из первого культа, кого все еще активно почитали, несмотря на все старания Церкви Девятиединства. Существовала легенда, согласно которой юная Дану спустилась из горного дворца своего отца-странника, старика Огма, чтобы поближе взглянуть на людей. Тогда сварта только учились писать руны и осваивали первые инструменты, которые дал им Керн.

На вершине горы, из дворца, жизнь кажется пестрой и веселой, но побывав неузнанной в самом центре города, Дану познала ужас беззакония. На ней было платье из лунного света и плащ из сумрачной росы, в рыжих волосах ее сияли звезды-рубины, на груди висел ключ от дворца отца ее, Огма, а в зрачках мерцали алмазы, которые сотворил из рун ее отец. Сначала Дану лишилась плаща: его попросил торговец диковинками за удивительную жужжащую шкатулку. Жаль Дану было отдавать плащ, который соткали ее подруги, но подумала, что стоит оно того. Когда шкатулка сломалась, только богиня отошла, торговца и след простыл, а в коробочке оказались пчелы. Стоило Дану открыть ее, как они тут же разлетелись.

Попечалилась Дану и зашла перекусить в постоялом дворе. За рубины добрая женщина угостила ее булочками. Когда Дану зашла в кухню, чтобы поблагодарить хозяйку, то увидела, что тесто она месит из муки, поеденной мышами, и воды из свиной поилки. Хотела было возмутиться богиня, но хозяйка позвала мужа и братьев, и те поколотили Дану, порвали платье из лунного света, отобрали ключ и вышвырнули в холод.

Плачущая и замерзшая богиня без ключа не могла попасть домой, во дворец, но помнила, что возле дворца Огма живет привратник. Босую, в порванном платье, заплаканную девушку он даже на порог не пустил. Высмеял и сказал, что если она богиня, то пусть заплатит, и ее проводят и дадут правосудия, которого она хочет. «Да будет так», – тихо сказала Дану и попросила нож. Ножом она вынула алмазы из глаз и швырнула их к ногам человека. Свет их был таким ярким, что старик Огм заметил это с высокой башни и спустился вниз. С гневом и ужасом он увидел свою дочь грязной, побитой и с кровавыми ранами вместо глаз. «Кто сделал это?» – взревел Огм. «Торговец диковинками. Хозяйка таверны. Ее муж и братья. И привратник, – бесцветным голосом ответила Дану. – Пока я была зрячей, я была слепа, отец. Лишь потеряв глаза, я прозрела. Я буду их судить и воздам по заслугам». И, прикрывая одной рукой глаза, второй она указала на дрожащего от ужаса привратника. Так в Цверги пришел порядок, и появился первый свод законов. Все это буднично рассказала сварта, указывая на переливчатые куски ткани, свешивающиеся с подоконников, гирлянды и людей в масках с кровавыми подтеками под глазами.