Книга Сказка – ложь…, страница 36 – Евгения Липницкая

Трижды наступила ночь, и трижды снова занялся день, прежде чем раздался условленный стук в тайную дверь моих покоев. То возвратился верный мой Киган. Как я и рассчитывала, всё порученное он выполнил безукоризненно. Обогнал монаха на целый день и ночь, первым явился в обиталище лесной шлюхи да назвался королевским посланником. Мол, его господин всё уладил, устроил и теперь с нетерпением ждёт свою возлюбленную вместе с детьми в замке, чтобы поскорее сочетаться с ней браком и сделать королевой. Умно придумал, ничего не скажешь! Ни тебе возни, ни сопротивления, и мизинцем пошевелить не потребовалось – глазом не успел моргнуть, а лесная девка уже сама собралась в путь и бастардов своих снарядила. Да и в дороге не высказывала жалоб на быструю езду, ещё и подгоняла. Только когда вместо королевского замка показалась старая заброшенная усадьба, заподозрила она неладное, но тут уж ей деваться было некуда, реви не реви, пришлось подчиниться. Запер её Киган вместе с детьми в каменной бане, завалил надёжно дверь, а сам отправился ко мне с докладом.

Я его, конечно, первым делом отблагодарила честь по чести и хотела уже приказать отправляться обратно, туда, где оставил он пленницу, сторожить мерзавку до особого моего распоряжения, но тут, на беду, разыгралось моё любопытство. До смерти захотелось мне своими глазами увидеть, на что же мой муженёк позарился! Взглянуть в лицо коварной соблазнительнице, что так ловко пробралась из лесной глуши к самому трону! Так что велела я Кигану чуть обождать, а сама кликнула служанок да, сказавшись больной, строго наказала впредь себя не беспокоить, пока не позову, а после тихонько собралась, накинула грубый шерстяной плащ, вышла тайным ходом из замка и отправилась вместе с Киганом на встречу с лесной девкой.

Ну и разочарование же меня ждало, скажу я вам!

Я-то ожидала увидеть соперницу, хоть сколько-нибудь достойную пусть не уважения, но мести, а вместо этого предо мной предстала насмерть перепуганная сопливая дурочка, едва встретившая свою шестнадцатую весну. Всех достоинств что нежные щёчки да наивные глаза в пол-лица, а мозгов меньше, чем у форели. Ещё и гордости ни капли. Только увидала меня, кинулась с плачем в ноги, стала просить снисхождения, мол, она вся из себя сама невинность, во всём один лишь мой непутёвый муж виноват. Всю свою короткую бесцветную жизнь мне поведала.

Она-де, младшая дочь одного знатного человека из соседних земель, была в младенчестве проклята могущественной колдуньей и, дабы оградиться от злой судьбы, должна была соблюдать единственный гейс: ни в коем разе не касаться веретена да пряжи, но по собственной глупости не утерпела, как-то раз, пока никто не видел, схватилась за кудель и в тот же миг погрузилась в глубокий сон, от которого не было способа её пробудить. Тогда, мол, безутешные родители, дабы не видеть медленной её смерти, приказали выстроить в приграничном лесу каменные покои, где и оставили спящую дочь навеки. Там-де спустя время её и нашёл Энгус. Ну а как пришёл срок появиться бастардам, тут она, мол, и очнулась.

Если я в чём ей и поверила, то именно в этом. Роды, скажу я вам, кого хочешь разбудят! Ну да сейчас не об этом… В общем, дальше вы уже знаете. Вскоре отец детишек вновь пожаловал, на этот раз с заверениями в вечной любви и обещаниями короны. Она, мол, нашла его столь привлекательным и добрым, что тут же во всём ему поверила, а обо мне – законной жене – ни сном ни духом.