Книга Падение Луны, страница 64 – Анхель Блэк

– У нас есть несколько часов до утра. Могу рассказать вам о Змеином Принце с Джемеллы, который настолько сильно любил свой народ, что пожертвовал божественностью, – послышался голос Фергуса совсем близко.

Грей хотел обернуться, чтобы взглянуть на него, но кристалл неожиданно мягко завибрировал под одеждой, и в тот же момент к спине Грея прижался теплый пушистый бок чудовища. Мастер вздрогнул и все же обернулся, опасаясь того, во что превратилась его гостиная после обращения Фергуса, но тот оказался меньше размером, чем обычно. Всего лишь с лошадь.

– Я умею контролировать размеры своего чудовищного тела, – пробасил Фергус через распахнутую пасть.

– Это как же? – Грей попытался представить, каково это – так управлять своим телом, но не смог. Его правая сторона начинала неметь, боль распространялась от кончиков пальцев выше, охватывала часть челюсти и глазницу, заставляя изо всех сил стискивать пальцами трость, которую он до сих пор держал в руке. Избавился бы он от боли, если бы мог? Безусловно.

– Мое тело нематериально, Мастер. Не так, как ваше, – ответил Фергус, костяным носом упираясь в шафт трости, чтобы заставить Мастера разжать пальцы и положить ее.

– Удивительно. – Грей осторожно опустился затылком на вздымающийся шерстяной бок, прислушался к своим ощущениям. Фергус тем временем стащил с дивана одеяло и немного неуклюже накрыл им Мастеру ноги. – А свое человеческое тело ты тоже так контролируешь?

– Не совсем, – тихо посмеялся Фергус, – но почти.

– То есть ты такой высокий не потому, что вырос, а потому что сам себя вытянул? – Грейден почувствовал, как расслабляется, и поудобнее устроился, согреваясь о тепло Греха.

– Ну нет, это мой природный рост! А вот родинки я делал себе сам. К сожалению, пигментация сложная вещь и требует много сил, поэтому большинство Грехов белокожи. Для меня удивительно, что создавать себе родинки менее энергозатратно, чем веснушки.

– Ты пытался делать себе веснушки?

– Ага. Мне нравилось, как они смотрелись у людей, но на белой коже выглядело не очень. Родинки лучше.

– А цвет волос?

– Тоже не моя прихоть. Таким получился. – Судя по голосу, Фергус улыбался. – Но я могу наращивать мышечную массу и менять длину рук и ног, чтобы более походить на человека.

– Даже не знаю, что сказать по этому поводу, – ворчливо отозвался Грей.

Фергус рассмеялся, распахивая пасть.

– У нас с вами ночь откровений. Иногда забываете, что я не человек?

Грей едва успел прикусить себе язык, чтобы не ответить согласием. Он отвернулся от морды Фергуса, удобно развалившись на его боку, и теплая шерсть приятно щекотала щеку. Дело не в том, что он боялся в этом признаться вслух, а в том, что ему не хотелось озвучивать такие очевидные вещи, как то, что ему неважно, кто такой Фергус.

Грей давно уже закрыл глаза на то, что Фергус – Грех, чудовище, которому всю жизнь было место в пентаграмме. Но сейчас Грейден мог точно сказать, что место этого чудовища рядом с ним. И всегда было. Но ему не хотелось начинать этот разговор, хотя один его ответ «да» повлечет за собой длинную дискуссию до самого рассвета.

Как хорошо, что Фергусу не нужны были его ответы, чтобы все понять. Он перестал смеяться и шумно сопеть через провал носа, повернув морду к огню.

– Расскажи о нем, – хрипло от боли сказал Грей, закрывая глаза. На веках отпечатались языки пламени, жаром дышащего прямо на его стопы.