Книга К морю Хвалисскому, страница 53 – Оксана Токарева

Боярин, однако, слегка обиделся:

– Тебе никто не говорил, что надо уступать старшим? – проворчал он.

– Так не на вече же! – беспечно пожал плечами молодой воин.

Вышата Сытенич только покачал головой. Мудрость не позволяла ему всерьез гневаться на своего лучшего бойца: было бы что делить, чай они с Лютобором вершили общее дело. Удача, сопутствовавшая обоим, придавала силу и уверенность дружине, и теперь почти не оставалось сомнений, что и в этой битве Святому Георгию удастся переломить дракону хребет.

Викинги дрались отчаянно храбро и очень умело: неумелых не берут с собой в вик. Но они слишком привыкли сражаться с более слабым и малочисленным противником, что для любого воина не несет ничего, кроме вреда. К тому же боги рано или поздно отворачиваются от тех, кто слишком уж часто их Правдой пренебрегает.

Остатки датского хирда оттеснили с носа их корабля к мачтеи далее на корму.

– Сдавайтесь, – предложил им Вышата Сытенич, – и мы сохраним вам жизнь!

– Викинги не сдаются! – отозвался какой-то шрамолицый, со свисающими на грудь заплетенными в косы усами.

Тороп подумал, что здесь теперь справятся и без него, и решил заняться делом, которое пока, положа руку на сердце, знал куда лучше, чем войну. На корму снекки, где сейчас находилось самое безопасное место, один за другим стекались отовсюду раненые. Те, кто отделался сравнительно легко, тащили на себе обессилевших от боли и потери крови товарищей. Там вовсю кипела работа, и лишние руки пришлись бы очень кстати.

Дело в том, что Мурава Вышатьевна оставалась послушной дочерью лишь до тех пор, пока бой грохотал у неё над головой. Теперь же, когда битва переместилась на другие корабли, она скользила легкой тенью среди страждущих, и для каждого, в ком теплилась хотя бы искра жизни, у нее находилось и ласковое слово, и доброе снадобье.

Тороп почти уже добрался до своей скамьи, когда из-под мачты насада на четвереньках выполз Мал. Идти прямо он уже не мог, но ухитрялся кое-как тащить на закорках Соколика. Вот что значит родительская любовь!

Мерянин хотел подойти помочь бедолаге, но в это время из-под палубы Маловой ладьи выникли двое датчан. Задумали ли они бежать, али решили над ранеными наглумиться, Тороп не узнал. Под скамьей лежал его лук, который, словно живой прыгнул к нему в руку, и прежде, чем кто-либо успел чего-то понять, оба разбойника упали замертво.

– Молодец, Лягушонок! – похвалил Торопа дядька Нежиловец.

Старый кормщик тоже решил помочь своей любимице и оставил бой. Он с легкостью, словно пушинку, подхватил на руки Соколика, а Тороп подставил плечо ослабевшему купцу.

Викинги бились до последнего и почти все полегли. Только несколько человек, видя, что бой проигран, пробились к борту и спрыгнули в воду. Двое или трое сразу пошли ко дну, Ящеру на потеху, другие вынырнули, кое-как скинули брони и поплыли к берегу.

Несколько новгородцев вскинули луки.

– Отставить! – скомандовал боярин. – Их судьба уже не в наших руках!

Его люди тем временем осматривали трюмы – не спрятался ли еще кто. Но в трюме насада нашли только Белена, который, как упал туда в самом начале битвы, так и заснул. А из-подпалубы датской ладьи вытащили четырех перепуганных девчонок-мерянок: оказывается, Бьерн собирал в их краях дань для своего господина – кагана хазарского, не забывая, конечно, и о себе.