Книга К морю Хвалисскому, страница 87 – Оксана Токарева

– Мальчишка говорит, – продолжал между тем Лютобор, – что, если мы сделаем все, как он просит, награда будет такой щедрой, что не снилась даже древним царям Израилевым. И дождь благополучия прольется на наши головы, и милость великого кагана снизойдет на нас… и все такое в этом же духе.

– Знаем мы их награду! – мрачно заметил боярин. – И милость их кагана, и тяжесть его подошвы тоже знаем. Где эта тень ступает, там только хребты трещат!

– Да уж, – подхватил дядька Нежиловец. – Как бы наши хребты не затрещали! Вот как испустит этот маленький поганец дух, что будем делать?

– Да кто Драного просил его вообще из реки вытаскивать? – немедля подал голос Белен. – Где просят, тащится как сонная муха по меду, а где не просили – мыслью полетел! И этот тать лесной с ним заодно! Сговорились тут нам на погибель!

Верно в другой раз Лютобор ни за что не оставил бы хулу безнаказанной: сколько бы Белен ни пыжился, русс всегда находил способ выставить его дураком, что было не так уж далеко от истины. Но сейчас ему было просто не до того. Пардус, только что крутившийся под ногами, внезапно сорвался с места и исчез в ночи. Лютобор не стал его преследовать, зная, что это дело не менее бесполезное, чем ловля солнечных зайчиков. Малик вскоре вернулся и сам. Ожившим обрывком солнечного луча закружился он вокруг ног хозяина, то ли призывая куда-то идти, то ли пытаясь предостеречь

– Что это с ним? – удивился Вышата Сытенич

– Хазар учуял, – отозвался русс, надевая на шею своего питомца ошейник и пристегивая цепь.

***

Вскорости и остальные узрели вздыбленные над откосом тени и отблески факелов. Впрочем, подданные кагана оповестили о своем приближении задолго до того, как стали видны. Их истошные вопли разносились, верно, далеко за пределами царского града.

Мерянин всегда полагал, что, хотя каждый человек должен уметь в достойных выражениях оплакать потерю или проводить ближних в иной мир, громкиестенания и слезливое причитывание – недостойны мужчин. Вот бабы – другое дело! Этих хлебом не корми – только дай поорать да похрестаться – хоть похороны, хоть свадьба. У хазар, верно, на то, что достойно, были другие взгляды, впрочем, Тороп недаром считал хазар племенем поганым и нечестивым, живущем на белом свете только Даждьбожьим попущением.

Соплеменники мальчугана, среди которых Тороп увидел Булан бея, и неизменно сопровождающие их эль арсии-телохранители, выли громче и отчаяннее волчьей стаи, застигнутой в голодную зимнюю пору лютым морозом и пургой. Они били себя в грудь, рвали одежды и посыпали головы прахом земным. В неверном сумеречном свете они походили на скопище нечестивых навий, не находящих приюта ни в одном из трех миров.

– Почто это они так разоряются? – не без дрожи в голосе спросил Путша.

– Так велит их обычай! – пояснил Лютобор. – Белые хазары и эль арсии воют из уважения к родным малыша, ну а всякий там черный люд просто от страха, что им головы оторвут за то, что хозяйское чадо не уберегли.

Переводя товарищам то, что мог уловить из хазарского ора Лютобор, по своему обыкновению насмешливо улыбался, но его прищуренные глаза внимательно вглядывались в надвигающиеся сумерки, пытаясь определить количество незваных гостей, а сильная рука сдерживала Малика, который воинственно рычал и раздирал когтями воздух и прах земной.