Книга Лана из Змейгорода, страница 107 – Оксана Токарева

— Ты действительно это сделала специально, чтобы никто больше со сватовством не приходил? — не могла взять в толк Радмила, чью голову к зиме украсила нарядная кика.

Боеслав, наконец, залечил раны, и на отсутствие внимания мужа русалка не жаловалась.

— Затоскуешь же в одиночестве совсем! — соглашалась с подругой Младислава,

— У меня есть обязанности целительницы и отравленные скверной угодья возле Змейгорода, которые нам еще несколько лет лечить и исцелять, — напоминала подругам Лана.

— Но это же совсем не то! — в один голос возразили Младислава и Радмила.

Даждьроса ни о чем не спрашивала, не пыталась образумить, просто приходила, чтобы долгими зимними вечерами тянуть вместе жесткую конопляную и льняную кудель, сучить шерстяную пряжу или сидеть над кроснами зная, что большая часть сотканных холстов ляжет в укладкумертвым грузом. Поскольку порты ладам милым им уже не пошить. А для себя все время обновы справлять — какая радость.

Летом они вместе поднимались в небо, посылая потоки дождя и живительную росу, вымывавшие с лесных и полевых просторов остатки скверны. И десяти лет не прошло, а на месте кровавой сечи вновь колосились поля, и в поднимавшемся на глазах молодом лесу пели песни и вили гнезда вернувшиеся птицы. О грозных и горьких событиях напоминало только мертвое озеро, хранившее память о демоне, и высокий курган, поднявшийся возле буевища. А еще потихоньку подрастали дети тех, кто отдал свои жизни за Змейгород и тех, кто отстоял его будущее. Хотя у ящеров в запасе сотни лет, а дети их растут одинаково со смертными, и потому дочурка Радмилы и Боеслава бегала по лугу в горелки с сыновьями Медведко, а близнецы Златомилы и Боемысла запускали кораблики вместе с пострелятами Купавы. И только в домах Ланы и Даждьросы не звучал детский смех, и покосившаяся изба Велибора все больше уходила под землю. Горыныч так и не покидал полюбившихся ему Сорочьих гор.

— Ты действительно веришь, что он когда-то вернется? — спрашивала Даждьроса в особо томительные осенние дни, с затаенной болью глядя на плачею, на которую так и не сменила свой девичий венец.

— Я это знаю, — отвечала Лана.

Первое время она еще просила сестру создать зеркало и показать Яромира. Однако водяная поверхность только шла рябью или затягивалась белесой пеленой, точно слепое око бельмом. Где протекал путь ящера, не мог сказать даже батюшка. Впрочем, Лана подозревала, что Водяной знал гораздо больше, нежели решался поведать.

Судьбы Велибора тоже оставалась для тех, кто еще о нем помнил, тайной. Зеркало просто застывало льдом или трескалось камнем, и это наводило не на самые веселые мысли. А еще Даждьроса как-то призналась, что видела во сне жуткого двойника ее милого. Вооруженный страшным оружием Нави он вел за собой несметное войско, и кровавый плащ трупов стелился за ним.

Понятно, что похода к Ледяным островам, даже когда Змейгород, залечив раны, обложил непомерной данью Хрустальное королевство и возвел несколько новых крепостей в верховьях Кемы и Вологи, никто не снарядил. И корабля, способного достигнуть острова Буяна, не построил. Тем более что и Кощей, собирая дань на Янтарном побережье и вгалатских землях, к Змейгороду больше не приближался.

А потом из очередного похода вернулись братья ящеры. Потрепанные и злые, так как еле смогли отбиться, потеряв возле Гардара несколько пограничных крепостей и пророча новую попытку Хозяина Ледяных островов пойти войной на Змейгород.