Книга Усы за двенадцатью замками, страница 55 – Анна Ильина, Александр Железняк, Настя Фокина, и др.

Но Фергус не мог плакать. Он продал душу Дьяволу за возможность жить вечно слишком давно, чтобы помнить каково это – быть человеком. Тогда сделка казалась бармену хорошей идеей: за небольшую плату перед ним открывалась возможность бесконечно созерцать развитие этого мира. За его расцветом и упадком, в придачу к негласному бонусу в виде бесконечного времени на изучение всех созданных в процессе трудов.

Поначалу он праздно представлял, что всю жизнь будет лежать на кровати и упиваться чтением книг со всего света. Изучать всевозможные семь тысяч языков, включая невербальные, и бесконечно познавать. Вот только получение новой информации не радовало его так, как Фергус того хотел.

Какое-то время бармен стоял, размышляя, напротив стеллажа, вспоминая первые годы бессмертия, и пытался понять, что чувствует. Логика кричала, что здесь уместно глубокое разочарование, но сердце лишь продолжало свой привычный ритм. Ничто внутри не сжималось, и в горле не обнаружилось никакого кома. Фергус безразлично вздохнул и двинулся дальше по комнате, к гардеробной.

Лёгким движением руки мужчина потянул за свисающую с потолка тонкую цепочку, и комнату озарил тёплый свет. Плотные ряды костюмов разных цветов и времени висели на вешалках в порядке от светлых к тёмным. Он медленно прошёл мимо них, ладонью прикасаясь к различным по фактуре тканям. Одни холодно скользили по пальцам, другие же казались на ощупь шершавыми и плотными. В самом конце, на маленькой стене, лицом к бармену висел тот самый костюм: тот, в котором он заключил сделку с Дьяволом.

Это был костюм тройка с жилеткой в тёмную шотландскую клетку с изумрудными просветами. Под низ подразумевалась утеплённая рубашка из выбеленной шерсти, которую с любовью пряла мать Фергуса. В ход шла шерсть овец, разводимых семьёй на заднем дворе одноэтажной глиняной хижины с высокой крышей из соломы. Костюм, в котором началась эра бессмертного, должен был сопроводить его и сейчас. Так было правильно. Мужчина бережно снял его с отведённого почётного места и понёс за собой в ванную.

Помещение былополностью выложено красивой белой плиткой. В центре его располагалась гигантская круглая ванная на пяти фигурных толстых ножках с завитками. Всюду были расставлены, в больших и маленьких горшках, многочисленные зелёные растения со всех уголков мира. На втором столетии жизни Фергус сильно увлёкся ботаникой, о чём всякий раз напоминала эта комната. Он помнил каждое растение и способ ухода за ним. Следил за тем, какое и когда нужно подрезать, а какое – пересадить. Это маленькое хобби отвлекало его одинокими утрами, когда двери бара плотно закрывались ставнями, но даже оно было не способно заполнить ту пустоту, что поселилась внутри Фергуса в момент обретения бессмертия.

Повернув кран, мужчина принялся наполнять ванну ароматной водой. От неё исходили тонкие ноты жжёной карамели и кисловатый мотив листков гибискуса. Когда ванна была наполнена до середины, Фергус уже был начисто выбрит и тщательно умыт. Дело оставалось за малым.

Тело объяло приятное тепло от погружения в воду. Мужчина положил голову на один из отступов и устремил взгляд в потолок. Нетерпение подгоняло его, словно прут коня на скачках, но он не поддавался. Смиренно лежал в ванной, пытаясь усилием воли расслабить каждую клетку своего тела. Настраивал себя.