Книга Песни вещих птиц, страница 7 – Валерия Скритуцкая

Лёша легко толкнул приоткрытую дверь в комнату Марьяны. С отрешённым видом сестра укладывала в сундук приданое. Древний народный обычай.

– Марьян?

– А? – Она вздрогнула от испуга, настолько была погружена в свои мысли.

– Я давно хотел спросить… – У Лёши вертелось на языке что-то саркастичное насчёт Андрея, которого он недолюбливал, но пришлось сдержаться. – Что это за фигня там стоит?

Он указал на старинный предмет напротив зеркала, который служил Марьяне вешалкой.

– Это? – Марьяна будто сама только сейчас заметила. – Это прялка… Кажется, прабабушкина. Она здесь всегда стояла. А что?

– Да так…

Лёша пожал плечами и вышел, оставив сестру в недоумении.

Марьяна бросила своё занятие, подошла к трельяжу и повернула боковые створки зеркал друг к другу: так они часто делали с сёстрами в детстве, чтобы видеть отражение отражения, тысячи отражений. Это холодило кровь даже в ясный день, а ночью тем более. Из лабиринта на неё смотрели мириады мутно-зелёных глаз. Она отошла и села за прялку. Сняла ворох одежды, бережно погладила старинное дерево, притворилась, будто прядёт кружево. Ей понравилось, как движется еётонкая кисть. Одеться бы в старинные ткани, накинуть шаль на плечи да плести. Закрыв глаза, она увидела свои руки, обтянутые чёрными рукавами, и кружево на коленях – плотное, тёмное, а узоры на нём извиваются, словно живые… Марьяна резко вскочила, отпрянула. Впервые за много лет она задалась вопросом, почему это старьё вообще здесь стоит.

Прошла неделя. За это время невеста почти не выходила из комнаты. Собственная спальня, хоть и маленькая, была её привилегией, но домашние то и дело забегали к Марьяне. Стол усеивали ленты, шпильки, записки-напоминалки, забытые пустые чашки, а прабабушкина прялка снова обросла одеждой, не привлекая ничьего внимания. Иногда Марьяна выносила груду чашек, перемывала их, тщательно вытирала, расставляла на полке и молча возвращалась к себе. Лёша списывал её затворничество на «древний народный обычай».

Каждый день находили ураганы, вечерами лил дождь, а по утрам светило солнце, накаляя воздух к обеду, до следующего урагана. В жаркий полдень принято было собираться в летней кухне. Здесь современная бытовая техника терпеливо уживалась с эмалированными мисками в цветочек и щербатыми глиняными чашками. Здесь можно было найти всё что угодно, от насоса до маникюрных ножниц, и с такой же лёгкостью любую вещь потерять. Ксюша и Надя готовили задачки для жениха, отец вырезал подсвечник из дерева, Лёша искал в интернете новый фонарик на велосипед – о ужас, занятие, не касающееся свадьбы! Янина прибежала уже в четвёртом платье.

– Тебя огорчит, если я напомню, что это не ты выходишь замуж? – поддел её папа.

– В том-то и дело, – захныкала в ответ Янина. – Если б выходила я, то хоть с цветом всё было ясно!

– Господи, Янина, – Ксюша закатила глаза, – тебе больше всего идёт зелёный, чего тут думать?

– Правда идёт? – просияла сестра.

– Правда идёт, – согласился папа.

– А мне какой цвет идёт? – спохватилась Надя.

– Дай подумаю. – Ксюша отнеслась к вопросу серьёзно. – Бирюзовый.

Лёша усмехнулся. Конечно, Ксюша хотела, чтобы сёстры перестали терзаться сомнениями и надели те платья, которые давно пошила им мама. Да и мама, наверное, знала, какой цвет больше всего подходит каждой из дочерей. Сам он не особо радовался рубашке с вышивкой на воротнике, но знал, что никуда не денется, поэтому даже на бурчание тратить силы не стал.