Книга Песни вещих птиц, страница 77 – Валерия Скритуцкая

– Я? – Марьяна удивилась – Я ведь от них не пряталась… Я… Конечно! Только б с ними всё было в порядке.

Пара заговорщицки переглянулась.

– Лады, – сказал лесовик, – хочешь, значит, найдут.

Он расставил на столе четыре чашки в красный горох и, взяв под руку супругу, скрылся с ней в печи.

Над Ксюшей огромной горой навис бурый медведь – настоящий монстр с грубой потёртой шерстью, клыкастой пастью, маленькими злыми глазами и толстыми, как брёвна, лапами. Он дико ревел, размахивал когтями перед её лицом, но не нападал. Ксюша знала: ей не убежать, зверь непременно догонит. Даже повернуться спиной было страшно, поэтому она сидела, прижавшись к стволу, еле дыша. Жёсткая кора царапала кожу, между лопаток стекал холодный пот.

«Это другой мир, – твердила она себе, – здесь всё иначе, и медведь не может быть просто медведем».

Зверь не подходил, только ревел, и это больше походило на причитания, чем на угрозу. Казалось, медведь пытается ей что-то сказать, но Ксюша не понимала что. В конце концов, он в отчаяньи махнул когтистой лапой, совсем как человек, развернулся и потопал восвояси, оставив её так же внезапно, как и напал. Ксюша ещё долго не могла в это поверить. Она сидела не шевелясь, только дышала всё громче и громче. Страхнакатывал удушающей волной, отчаянно хотелось домой и чтобы всё это оказалось сном. Она зажмурилась, чтобы проснуться, и так просидела несколько минут. Кора всё ещё впивалась в кожу, мокрая и холодная футболка липла к спине.

Ксюша снова открыла глаза. Медведь давно скрылся, но оттуда, где раньше стоял лес, на неё смотрело множество глаз, пристально и неотрывно. Что им нужно? Почему не превращаются обратно в деревья?

– Чего вы от меня хотите?! Пришли со своими проблемами, а я что, за весь род в ответе?!

Ксюша замахнулась и со злостью швырнула то, что было в руке: гребень, подарок бабки Пелагеи. На секунду она пришла в ужас, что так опрометчиво избавилась от оберега. Она хотела вскочить и подобрать его, но гребень словно утонул в земле. На его месте уже пробивались ростки, их становилось всё больше, стебли росли и крепли, превращались в стволы, выпускали ветви – и высокий ельник скрыл Ксюшу от неприятной публики. Макушки деревьев врезались в мутное навье небо, послышался щебет птиц, тут и там замелькали крылья – и вот они, мелкие да звонкие, расселись по ветвям. Один воробей уселся прямо перед Ксюшей, и та увидела алмазы на месте глаз. Она присмотрелась к синицам на ветвях повыше: в их глазницах сияли сапфиры.

Ксюша встала. В паре метров от неё кружила вихрастая тропинка. Надо идти. Только вот в какую сторону? Не успела она подумать, как алмазноглазый воробей вспорхнул и понёсся вдоль тропы. Птичка вскоре скрылась из виду, а Ксюша пошла следом.

Тихо-тихо она пробиралась сквозь лес под присмотром самоцветных птиц. Когда повстречалась развилка, Ксюша уже не сомневалась, куда ей идти: синица сорвалась с ветки и указала путь. Так и пришла к небольшому дому из гладко обтёсанных брёвен. Под крышей было свито гнездо, множество птиц столпилось на карнизе. Они склоняли головы, их глаза сверкали. Резное крыльцо, белые занавески на окнах, ощущение уюта и чего-то незнакомого, но в то же время родного. Ксюша поняла, что нашла сестру.

Тягучий летний полдень, застывшее желе вместо воздуха. Бабочки если и пролетают время от времени, то лениво, с неохотой поднимают крылья. Им бы поскорее прильнуть к цветку да нежиться в бессовестной сладости. Только мухам в этом желе самое раздолье, они бросают вызов кухонным полотенцам, липким лентам, неловким ладошкам и мухобойкам.