Книга Бессердечный рыцарь. Книга 1, страница 367 – Милена Янг

Дамиан поднялся на ноги вместе с ней, склонился над девушкой и заключил в объятия.

Ощущая, как сознание возвращается в черепную коробку.

Как он чувствует, осязает, дышит.

Как колотится его сердце.

Ощущая себя живым.

Когда она прикрыла глаза и подалась вперед, на выдохе. Касаясь кончиком носа его шеи. Теплой.

Внутри него все переворачивалось.

Эви зажмурилась, стараясь не сорваться.

От его хвойного запаха, от ощущения знакомых рук. Совсем рядом.

Словно он касался не ткани, а кожи. Согревал, заставляя каждый дюйм тела зажечься крошечными искрами.

От его дыхания, которое легонько коснулось щеки теплом. Проникло под кожу, растекаясь внутри. Вызывая глупое желание улыбаться.

И Эви улыбалась. Пряча лицо на его шее, уткнувшись носом в смуглую кожу.

Слушая мерное тиканье.

Дыша сама. Почти лихорадочно, рвано.

– Мой Огонек, – такой же шепот в ответ.

А ощущалось, словно удар в солнечное сплетение. И хотелось плакать. Разрыдаться, как дуре. Ударить его, наорать, чтобы перестал изводить.

Сказать, что ей тоже тяжело.

Тогда, сейчас и все время. Что нисколько она не храбрая. Что боится потерять его.

Из-за работы и не только. Боится, что его сердце однажды не выдержит.

Но Эви знала – позволь она страху просочиться… Позволь она этим ужасным словам вырваться наружу – они обретут плоть.

Они станут настоящими.

Ее кошмары оживут.

И тогда она утонет.

По-настоящему в них утонет.

Никто ее больше не спасет.

Даже он.

Пальцы девушки силой сжались на его затылке. Почти больно. Впиваясь в кожу.

Он немного отстранился:

– Огонек? Все хорошо?

Не имея понятия, какую войну она вела – каждый гребаный день.

До его отъезда тоже.

Постоянно.

И только одна спасало – его присутствие.

Когда Дамиан исчез на месяц…

Девушка ошарашенно замерла.

До нее дошло запоздалое понимание.

…Эви боялась вовсе не того, что он разлюбил.

И не того, что потерял интерес.

Все это время она представляла, как ее самый худший кошмар воплощался в реальность.

Это напоминало ей то, что могло произойти, от чего Дамиан не был застрахован…

О его гибели.

Когда его не было рядом, страх становился осязаемым. Заполняя ее разум, тело, каждую частичку – удушающимпеплом.

Заставляющим внутри все онеметь, забиться в панике.

…Пытаться это скрыть.

В глупых сомнениях или работе.

Обманывать саму себя.

Когда он был рядом, это ощущение всегда притуплялось…

Дамиан хмуро вглядывался в любимое лицо, аккуратно обхватив лицо жены руками.

Не имея ни малейшего понятия, что за мысли копошились в ее безрассудной голове.

Эви облизнула раненые, искусанные губы. Смотрела на него широко распахнутыми глазами. Такими синими. Совсем как небо в бурю. Сталкиваясь с его спокойными, заботливыми.

Не выдержав, отвела взгляд. Слезы градом покатились по ее щекам.

Мне тоже страшно.

Я боюсь, я боюсь, я так сильно боюсь. Хоть и вру тебе, что сильная…

Она резко выдохнула, ощущая дрожь в руках. Положила их ему на грудь, обтянутую черной рубашкой. Чтобы зацепиться.

За мысль, за тепло, за звук – за что угодно. Чтобы видеть, знать – он жив. Он здесь. С ней.

И никто не отнимет его у нее.

Ни болезнь, ни людская жестокость.

– Скажи что-нибудь, малыш. Ты себя плохо чувствуешь? – встревожился Дамиан, нежно гладя ее по щеке.

Она прильнула к его теплой руке, как к спасательному кругу.

Горло сводило судорогой.

Он жив.

Жив, слышишь?