Книга Порочный рыцарь, страница 79 – Милена Янг

— Иногда мне кажется, что я совсем ее не знал. От этого становится больно. — Он потерянно посмотрел на Агнес. — Знаешь, она часто говорила, что ненавидит меня.

Сердце Агнес дрогнуло, ей безумно хотелось обнять его, утешить, защитить от злого мира; хотелось ласкать и бесконечно долго прижимать к себе, подарив все свое тепло и любовь.

— Почему? — выдавила она.

— Она приводила к нам домой мужчину, говорила, что с ним работает. Он был хорошим человеком и часто приносил мне подарки. Мои любимые конфеты, машинки… иногда играл со мной, — Марк тяжело сглотнул. — Я всегда с нетерпением ждал его прихода. И мама, когда была рядом с ним, всегда выглядела счастливее.

Внутри Агнес все сжалось от дурного предчувствия.

— Что произошло дальше?

— Однажды папа узнал. Потому что я на радостях проболтался… — Он крепко стиснул зубы, словно борясь сам с собой.

Ее потрясла боль в его глазах.

«И как я могла подумать, что они ничего не выражают?»

— Он улыбнулся мне и сказал, что я хороший мальчик и заслужил награду. — Его мышцы напряглись, плечи дрогнули, потом расправились. — Тогда я не понял, что своим признанием уничтожил все, что было мне дорого.

— Что он сделал? — едва слышно прошептала Агнес, встревоженно вглядываясь в заостренные черты его лица.

— Наша жизнь превратилась в ад. Тот мужчина больше не приходил к нам домой. Мама винила в этом меня, у нее началась послеродовая депрессия. Она могла избить малышку Сару, мучила часами меня, манипулировала, устраивала игры… — Он закрыл глаза. Игры матери Марк ненавидел больше всего. То, как она причиняла себе боль, а потом винила в этом маленького сына. — Но я все равно не прекращал ее любить. Это же моя мама. Я ждал, что она очнется и станет снова самой доброй и самой милосердной женщиной в мире. Хоть раз… протянет руки и обнимет меня. Хоть раз… посмотрит на меня не как на мусор. А как на своего маленького сына, который до чертиков нуждался в ее любви и защите. Я ждал. Но этого не произошло, — горько усмехнулся Марк. — А потом ее просто не стало. Мне тогда только исполнилось семь.

— Как это произошло?

Агнес смотрела в его глаза, сердце сжималось от сочувствия, но она слабо представляла себе, чем может помочь этому человеку. Ей хотелось прижать голову к его груди и почувствовать, как бьется ледяное сердце. Но она чудовищным усилием сдержалась.

Марк молчал. Долго. Было ясно, что больше он не скажет ничего. Предел откровений достигнут.

— У тебя, наверное, идеальная семья? — перевел он тему.

— Настолько идеальная, что выкинула меня из дома, — горько усмехнулась Агнес. — Мои родители помешаны на контроле, и порой я чувствую себя сумасшедшей. Возможно, здесь, в Данверсе, я впервые ощутила себя по-настоящему дома. Но, понимаешь, свобода тоже может быть тягостной. Когда ты не знаешь, ради чего живешь.

— Чем меньше ты доверяешь кому-либо, тем сильнее становишься. Любой, кто летит, однажды сломает крылья, — холодно проговорил Марк.

Яркий солнечный диск прощально засверкал, медленно скрываясь из виду.

— Наверное, я готова рискнуть, — ответила девушка, посмотрев в синеву его глаз.

Падая, падая, падая…

Тишина. Слышалось лишь мурлыканье котенка, уснувшего на груди Марка. Парень осторожно перенес животное на нагретую солнцем крышу.

Агнес поежилась. А он протянул руку и сплел их пальцы. Легкое касание словно огнем прожгло кожу девушки. В животе проснулись бабочки.