Книга Семь жизней Джинберри, страница 121 – Кэсси Крауз

И продолжаю хранить молчание еще несколько дней.

Кони бегают по кругу. Так и табун мыслей в моей голове носится по эллипсу вокруг главного: здесь живет женщина, которая знает, что случилось той ночью на мосту. У нее есть доказательства. Да, слова Лотти больше не кажутся мне бредом. И первая, к кому я иду, – это Берта Томас. Я точно знаю, что нужно спросить.

– Нет, своих детей у меня нет, – говорит она, локтем разминая тугое тесто. Рыжие кудельки липнут к потному лбу. – Есть племянница, зовут Эми.

– Внучка? – переспрашивает Мэгги, отрываясь от грядки имбиря. – Есть. Вивьен, такая красавица! Еще и внук имеется. Вильям, он тот еще…

Я успеваю ретироваться, прежде чем старушка успевает мне его посватать.

До старухи Клайв я добираюсь с дрожащим сердцем и под начавшимся ливнем. Несмотря на то что ее маленький одноэтажный коттедж пыталась облагородить вся деревня, выглядит он так, будто в нем обосновался Симон де Кентервиль, который, со свойственным ему упорством, наводил комфортный для себя беспорядок.

Мне сказали, раньше чета Клайв жила в большом коттедже на моей улице, но, оставшись одна и сойдя с ума, старуха перебралась в эту развалюху себе под стать.

Ледяные струи дождя стекают по моему лицу, просачиваются за шиворот и колотят тело ознобом. Старуха Клайв сидит на крыльце в ярко-красных резиновых сапогах, обмотанная желто-зеленым шарфом, и чиркает спичками. Снова, как тогда на центральной площади. Одна за другой спички вспыхивают слабым огоньком и гаснут в потоках дождя. Рокки с недоумением взирает на свою хозяйку через окно.

– Миссис Клайв, – лепечу я, чуть нагибаясь, чтобы успеть увернуться, если в меня запустят железным ведром. – Миссис Клайв, могу я спросить?

Старуха медленно поднимает голову и выпячивает искусанную нижнюю губу. Ее коричневое морщинистое лицо похоже на картофелину, седые жидкие волосики, торчащие из-под шарфа, липнут к обвисшим морщинистым щекам. Но глаза… они не водянистые, а ярко-голубые и смотрят на меня совершенно осознанно. Клайв пару раз чмокает и убирает спички в карман драной кофты.

– Ты прыгнула за моей внучкой в Темзу?

– Да… – одними губами отзываюсь я.

– Садись, – говорит она, отодвигаясь.

– Может быть, зайдем в дом? Вы насквозь промокли!

– Нет! – рявкает Клайв, и я тут же плюхаюсь на мокрое крыльцо подле нее. – Вода забрала мою Бет. Больше ей нечем меня напугать.

– Расскажите мне? Прошу вас, – нерешительно шепчу я.

И там, в заросшем неухоженном садике, на крыльце старого разбитого дома, забытая семьей бабушка Элси кладет мне на колено свою щуплую костлявую руку и забирает с собой в прошлое.

– Роуз, моя дочь, никогда не любила Джинберри. Ей хотелось жить в доме с белыми колоннами и ходить по роскошной гостиной с бриллиантами в ушах. Весь Джинберри собирал деньги на ее учебу в Лондоне. А она даже спасибо не сказала. Вышла замуж за богача через год после отъезда и на свадьбу не пригласила. Элизабет родилась, когда Роуз только-только распробовала вкус богатой жизни. В обществе, в котором она вращалась, младенцы не были в моде, и она сбагрила малышку нам. У Бет было счастливое детство, я точно знаю. – Клайв кивает сама себе и похлопывает меня по коленке.

– Они были не разлей вода с девочками, Россом и Вэйлоном. Она прожила в Джинберри семь лет, пока Роуз не забрала ее учиться. Но на каникулы всегда сдавала обратно: в Бат, в Альпы и Париж с ребенком летать было все еще не модно. Когда Бет исполнилось девять… – Клайв делает вдох поглубже, и я понимаю, что мы подобрались к самым важным событиям, – мы с Доном за ней не уследили. Она пошла к проливу с младшими: внуками Мэгги и племянницей Берты. Чертова ирландка Эм! – Клайв горестно ухмыляется. – Ей лет шесть тогда было. На спор сиганула с пирса прямо в воду! А плавать-то не умела. Вот и Бет тоже. Но прыгнула следом. Спасать. Чуть не утонули, вода ледяная была. Малыш Росс и взрослые выловили их, когда обе уже воды хлебнули. Бет заработала воспаление легких. И ее забрали у нас. Забрали из Джинберри на целых десять лет! Дон уже умер, а я все ждала ее назад. И она вернулась! Приезжала тайком, когда родители улетали на море. Видно, вам боялась рассказывать, чтобы не сдали ненароком.