Книга Семь жизней Джинберри, страница 62 – Кэсси Крауз

– Остановись, я с тобой разговариваю! – не унимается Дороти.

Топот ее ног по гравию становится все ближе.

– Лучше бы нам ее послушать.

Мы останавливаемся, и я разворачиваю коляску Софи, чтобы она тоже могла лицезреть разъяренное пурпурно-алое лицо бегущей на нас Дороти. Светлые пушистые волосы липнут к пухлым щекам, белый сарафан тянется за ней хлопковым облаком.

– Дори, где-то пожар? Несешься тушить? – хихикает Софи, и я невольно улыбаюсь следом за ней.

– Помолчи, Софи, я не с тобой сейчас разговариваю! – рявкает Дороти, поравнявшись с нами. – Теперь ты! – Короткий пальчик упирается мне в грудь. Дороти гневно сдувает со лба непослушную прядь.

Голубые глаза холоднее стали.

– Я слышала твою «трагичную» историю вчера у Софи! Вернулась за своим сонником. Ты просто идиотка, Ребекка! Зацикленная на себе идиотка! Да вся твоя драма – это одно сплошное «я»! Я пострадала, мое сердце разбито, я не могу плавать, я много плачу, я, я, я! Из тебя такая же дрянная подруга, как из кошки собака! Я не знакома с твоими друзьями, но мне их действительно очень жаль! Ты слепая эгоистка, потому что иначе увидела бы истинный размах той трагедии на мосту! Поняла бы, что в ней пострадало гораздо больше людей, чем ты одна! Тебе просто нравится быть жертвой. И совершенно не нравится сострадать другим! – Дороти вываливает на меня эту гневную оглушительную тираду, от которой у меня едва не отказывает слух. Но она еще не закончила.

– Ребекка, мне кажется, ты не так меня поняла в нашу первую встречу! Мы не собираемся лечить твое «бедное-несчастное», разбитое сердце! – картавит она, и я чувствую, что робею от ее напора. – Мы не считаем это бедой! Все здесь затыкают мне рот, и я действительно обещала молчать. И я бы молчала! Если бы твой эгоизм не перехлестнулся уже на нашу подругу! Это ты убила Элси! Я не позволю тебе и пальцем тронуть Софи!

Дороти с силой толкает меня в грудь, я поскальзываюсь на сырой земле и лечу прямо в лужу, убитая происходящим. Рефлекторно задираю руку с фотоаппаратом, чтобы спасти дорогую технику, но обезумевшая Дороти уничтожает ее сама. Она прыгает на меня и вышибает из зажатых пальцев камеру. Ее руки находят в грязи мои волосы и принимаются рвать и тянуть их в разные стороны.

Софи плачет и зовет на помощь. Ее слабый голосок болезненным хрипом разрывает сумерки. У меня из глаз хлещут слезы, а из носа, который разбивает Дороти, – кровь. Я пинаю ее кулаками и коленками, пытаясь скинуть с себя, но в ней слишком много гнева и ярости. Ощущение, будто она копила их в себе годами.

Визг шин и хлопок двери подъехавшей машины врезаются в нашу драку одновременно с протестующими воплями Росса и Сьюзен. Мгновение, два, и Дороти взмывает в воздух. Я успеваю засветить ей локтем по зубам, перед тем как кто-то хватает меня подмышки и тянет на себя.

– Катись отсюда, городская подстилка! – орет на всю улицу Дороти.

Она беспомощно брыкается в руках разгневанного Росса, грязная, всклоченная с окровавленными деснами и губами.

– Заткнись же, тупица! – рычит он на свою старшую сестру. – Ты сама не видишь, перед кем позоришься?!

– Это она должна была умереть той ночью! Она не заслуживает жизни!!! Ее куриный мозг даже не способен понять произошед… – Картавый крик Дороти обрывается на полуслове.