Книга Семь жизней Джинберри, страница 66 – Кэсси Крауз

Вэйлон держит меня в своих руках так, словно я бесценный хрупкий артефакт, который он с боем вынес с аукциона. Не успеваю опомниться, как он уже подхватывает меня под коленки и уносит на второй этаж.

Когда он заталкивает мне в ноздрю ватный тампон, я понимаю, что продолжения у поцелуя не будет. Вэй оставляет меня в спальне и сбегает вниз по ступенькам, чтобы принести лед и снять отек с моего предательского носа. Пока я меняю полотенце на пижаму, страх и сомнение окутывают мое тело вместе с одеждой.

Мы поцеловались. Мы поцеловались так, будто оба безумно друг друга хотели, но подавляли в себе этот порыв долгое время. Если бы не кровь из носа, это был бы уже не просто поцелуй. Приложив пальцы к пульсирующим губам, я представляю себе, что могло бы происходить сейчас между нами на первом этаже, и вновь заливаюсь краской.

В таком виде и застает меня Вэй, вернувшийся с пакетом ледяных кубиков для лимонада.

– Ты жалеешь… – тихо начинает он. – Бекки, я…

– Я хочу еще, – решительно перебиваю я.

Он подходит ближе. Садится рядом со мной на кровать и обнимает за шею так, что большой палец медленно проводит по моей нижней губе, легонько ее оттягивая. Мой горячий вздох касается его руки. Наши глаза вновь встречаются. Вэйлон прикладывает к моему носу лед и севшим голосом признается:

– Я тоже.

Но мы не целуемся. Мы сейчас стоим на очень тонком льду. Нам нужно понять, что будет, когда этот лед треснет. Ведь на кону – двадцать лет нашей дружбы. Мы не можем просто их перечеркнуть. Если вновь поцелуемся, то остановиться уже не сможем, это понимает каждый из нас. Если проснемся на утро в объятиях друг друга и поймем, что случившееся было ошибкой, как раньше уже ничего не будет.

– Ложись спать, Бекки. У тебя был трудный день, – тихо просит меня Вэйлон, продолжая баюкать мое лицо в своей широкой ладони.

– Останься со мной, пожалуйста, – шепчу я и прикрываю глаза.

Нет сил скрывать, как я млею от его невинной ласки. Он помогает мне устроиться на подушках и накрывает одеялом. Сам ложится поверх него и закидывает руки за голову. Я тут же поворачиваюсь на бок к нему лицом и придвигаюсь поближе. Вэй приподнимает уголки губ.

– Как ты меня нашел? – шепчу я, повторяя вопрос, который так и остался без ответа.

– Я услышал крик Дори случайно, проезжая мимо. Собирался вернуться в Лондон, – смиренно отвечает Вэй. – Обещал дяде завезти почту и книги, чтобы заниматься с Софи. Я не планировал показываться тебе на глаза, как мы и договаривались. Но ситуация вышла из-под контроля.

– Ты и есть племянник Лукаса. Ведь так? – почти спокойно говорю я, и только визгливое «ведь так?» отражает ураган, снова закручивающийся внутри меня.

Я все почувствовала верно в шикарном и стильном доме Лукаса. Все в его библиотеке выдавало почерк Вэйлона. Только его руки были способны так искусно укрощать грубые строительные материалы и превращать их в совершенство.

– Так, – вздыхает Вэй. – Лукас – брат моей матери. Все каникулы я проводил у него в Джинберри. Я вырос вместе с Россом и девочками. Это место – мой настоящий дом.

– Но как же Италия? – удивленно восклицаю я.

– Не было никакой Италии, Бекки, – вздыхает Вэйлон, устремляя на меня глубокий задумчивый взгляд. В нем полно волнения и… надежды? – Бруно пустил эту сказку в начальной школе, а вы в нее поверили.