Книга Семь жизней Джинберри, страница 84 – Кэсси Крауз

Прихватив с собой фруктовый жевательный мармелад, я спешу к себе в спальню, чтобы поскорее сменить промокшее платье на сухую пижаму. Я так сосредоточена, выковыривая из пачки красных мишек и игнорируя желтых, самых нелюбимых, что в первый момент даже не придаю значения открытой двери в спальню Бекки.

– Стоп. Что? – бурчу себе под нос, возвращаясь назад. – Бекки?

Но это не Бекки и не тот человек, которого я хотела бы увидеть в своем доме больше всего. Это…

– Привет, Лотти! Как ты? Погодка просто ужас, правда? – Дерек широко улыбается и легко поводит широким мускулистым плечом. Он отходит от стола Бекки, у которого я застала его, и приближается к кровати, чтобы забрать с нее свой пиджак. Янтарные глаза обводят спальню с выражением, которое отдается во мне смешанным чувством сожаления и непонимания.

Его красивое лицо искажает вуаль печали, когда он проводит рукой с обручальным кольцом по зеркальной раме, к которой Бекки приклеила снимки, которые мы делали на полароид в школьные годы.

– Моих фотографий больше нет, – тихо замечает Дерек, и его бархатный низкий голос отдает такой неподкупной тоской, что слезы комом встают у меня поперек горла.

– Но тебя тоже… с ней больше нет, – выжимаю из себя я.

– Она часто обо мне вспоминает, Лотти?

Я нервно вздыхаю и снова начинаю теребить мочку уха. Глаза сами находят на зеркальной раме мутную фотографию трех смеющихся девочек с сахарной ватой и бумажными усами. Глядя на блондинку по центру, отвечаю:

– Нет. Больше не вспоминает.

Элси похвалила бы меня за эту ложь. В последние месяцы своей жизни она иначе смотрела на отношения Дерека и Бекки. Ни тот, ни другая об этом даже не подозревали.

Тот уютный вечер сентябрьской субботы мы проводили в доме на Эннисмор-Гарденс. Теплое закатное солнышко заливало еще цветущие во внутреннем садике гортензии и лилось бесконечным золотистым потоком в окна первого этажа. У наших пловцов только закончилась тренировка, и Элси с упоением подставляла свои золотистые влажные локоны теплому ветерку, блуждая по кухне со стаканом лимонада.

Она старательно делала вид, что не слышит жалобного всхлипывания, доносившегося с дивана в гостиной. Бекки и Дерек, как и любая пара с горящими чувствами, снова друг друга обожгли.

Когда наша подруга в очередной раз подавилась слезами и зашлась глухим кашлем, я сдалась.

– Давай напишем Дереку, что выяснили размер ее безымянного пальца?

– Зачем? – Элси так искренне удивилась, что я даже опешила.

– Как это зачем?! Его это вдохновит на примирение, он вспомнит, как сильно они друг друга любят!

– О, моя дорогая. – Элси нежно улыбнулась, поставила свой стакан и подошла ко мне. – Подогревать отношения криками на глазах у всех посреди набережной это не любовь, а любовная игра. Любовь, – Элси потянула меня за руку в сторону дверей в гостиную, – выглядит так.

Несчастная Бекки с припухшими глазами и алыми щеками, залитыми слезами, лежала на диване, голова – на коленях Вэйлона. Одна его рука методично и плавно скользила по темным волнам ее волос, другая обнимала за плечи, удерживая от падения на пол. И Бекки в своем потоке неудержимого любовного горя хваталась за эту руку с таким отчаянием, словно та была ее единственным шансом на спасение. Она всегда бежала за утешением к нему, а не к нам, своим подругам. Он окружал ее заботой и вниманием старшего брата, на которые Декстер в силу своего характера просто не был способен.