Книга 2075 год. Когда красота стала преступлением, страница 58 – Райнер Цительманн

Поначалу деканы факультетов решительно пресекали беспорядки, которые учиняли активисты Движения. Однако, после того как Campus News и другие СМИ раскритиковали руководство университета за подавление свободы слова в отношении сторонников Движения, администрация уступила требованиям активистов.

Однажды, когда Алекса направлялась к выходу из университета, из Аудиомакса, центрального лекционного зала, вышла Лена в сопровождении нескольких активистов Движения. Было понятно, что они только что сорвали какое-то академическое мероприятие.

– О, посмотрите-ка, кто идет! – усмехнулась Лена, преграждая Алексе путь. – Я вижу, сегодня ты не в Нью-Йорке? Не шныряешь по нашим собраниям со своим любопытным дружком?

Остальные активисты выстроились за спиной своего лидера, так чтобы Алекса не могла их обойти.

– Ведь это ее голограмму ты показывала нам на днях? Она притворяется одной из нас, а на самом деле просто вцепилась в свои привилегии красоты? – раздался голос из группы.

Другой студент тоже рявкнул на Алексу:

– Как тебе не стыдно! Сколько часов ты провела перед зеркалом сегодня утром, накладывая макияж и любуясь собой? Неужели ты не понимаешь, какой уродливой делает тебя твоя мнимая красота?

Всего пару месяцев назад прежняя Алекса в подобной ситуации просто струсила бы. Она бы убежала или даже нашла бы тихий уголок в кампусе и расплакалась. Новая Алекса осталась невозмутимой. Она посмотрела на Лену, потом перевела взгляд на остальных.

– Дайте волю своим фантазиям! – сказала она. – Но будьте готовы к тому, что до конца своих дней вы останетесь несчастными. Вы могли бы радоваться, что живете в мире, где больше нет голода и настоящей нищеты. Об этом позаботились изобретатели-провидцы и смелые предприниматели, разработавшие технологию ядерного синтеза и начавшие производить настоящее мясо из стволовых клеток. Благодаря им прекратились страдания животных, притом что мы по-прежнему можем наслаждаться своими любимыми стейками или сосисками…

– Ага, – фыркнула Лена, – и эти предприниматели стали невообразимо богатыми, они богаче всех в мире, они богаче, чем кто-либо из когда-либо живших на свете. Только в нашей стране уже больше тысячи триллионеров! Я утверждаю – это позор! И эти богачи покупают женщин, которые выглядят, как ты.

– Я игнорирую твои женоненавистнические утверждения о женщинах, которых мужчины могут покупать, – заявила Алекса, – и предприниматели не отнимали деньги у бедных, к росту общего благосостояния и к процветанию привели именно их инновации. Их сделали богатыми их выдающиеся достижения. А вы все, наоборот, все время пытаетесь всех уравнять. Неужели никто из вас не отдает себе отчет в том, что вас снедает банальная зависть?

Алекса шагнула вперед, прямо на Лену. Та и еще один активист отступили в сторону, открыв Алексе дорогу. Только сейчас она заметила, как сильно колотится ее сердце, но на ее губах играла торжествующая улыбка. Ха, она показала им! Она расскажет Райвену завтра за завтраком, или, может быть, на сей раз это будет бранч.

Алекса осознавала, что в ней что-то изменилось: ее скепсис в отношении Движения перерос в решительное неприятие. Не только потому, что это коснулось лично ее – ее самой и, конечно, ее младшей сестры Алики, – но еще и потому, что она всегда презирала фанатиков, лжецов и разжигателей ненависти. Эти люди вовсе не безобидные чудаки, они опасны. «Кто-то должен выступить против», – решила она. И тут же поправилась: «Против должна выступить я».